Увидел в ленте ссылку на статью некоего Виктора Вилисова "Почему европейская пенитенциарная система лучше российской" (https://openrussia.org/media/702878), а в статье - такой пассаж:

Рецидив в следующие после освобождения пять лет среди заключенных норвежской открытой тюрьмы на острове Бастой составляет 16%. Эта же цифра для всей страны составляет 20%, что в два раза меньше, чем процент рецидива в Швеции, где за последние двенадцать лет общее число заключенных снизилось больше чем на тысячу — до 4500 человек на фоне населения в 9.5 миллионов; в этой же стране за последние годы закрыли 56 тюрем. В США повторных арестов — 77%, и это за пять лет, из которых 68% арестовывают уже по истечению трех лет после освобождения, а 56% — до конца первого года. Повторное нарушение закона немецкими заключенными совершается в 35% случаев в ближайшие пять лет после освобождения; во Франции и Швейцарии эта цифра колеблется в районе 40%; меньше 40% нидерландских заключенных возвращается в тюрьмы, 27% — в Дании.

В России же 85% процентов отбывающих наказание российских граждан судимы как минимум дважды. Половина из них возвращается в тюрьмы в первый же год после освобождения. С 2012 года процент рецидива вырос почти на 30 пунктов.


Цифры заинтересовали. Решил пойти по линкам. Сразу видно, что цифры эти автор берет не из первоисточников, то есть не из официальной статистики и/или аналитических работ, а их других СМИ. Кому как, а по мне такое механическое рециклирование - это самый серьезный журналистский прокол.

Скажем, происхождение американских цифр вполне очевидно - это доклад официального Бюро правовой статистики за 2014 год (http://www.bjs.gov/content/pub/pdf/rprts05p0510.pdf). Линк на этот доклад напрямую содержится в статье CBS, цитируемой в статье. В докладе, в частности, написано:

About two-thirds (67.8%) of released prisoners were arrested for a new crime within 3 years, and three-quarters (76.6%) were arrested within 5 years


То есть 77 процентов бывших заключенных арестовывается в первые пять лет после выхода из тюрьмы.

Но это именно аресты, то есть задержания, которые вовсе не обязательно заканчиваются судом и приговором. Ситуация с же приговоренными рецидивистами в том же докладе оценивается так:

An estimated 45.2% of inmates had an arrest within 3 years of release that resulted in a conviction in criminal court, and 55.4% of inmates had an arrest within 5 years that resulted in a conviction.


Опять же, обвинительный приговор суда вовсе не обязательно означает лишение свободы. И авторы доклада об этом не забывают. Они дают отдельные оценки по доле бывших заключенных, получивших приговор с лишением свободы, причем как суммарно по любому лишению свободы, включающему нечто типа российского административного ареста, который отбывается в местных домах заключения (jails), так и отдельно по полноценным срокам, для отбывания которых осужденных отправляют в штатные или федеральные тюрьмы (prisons). Цифры такие:

An estimated 36.2% of inmates had an arrest within 3 years of release that resulted in a conviction with a disposition of a jail or prison sentence, compared to 44.9% within 5 years of release.

<...>

Among inmates who had an arrest that resulted in a conviction with a disposition of a prison sentence, 22.0% were within 3 years of release, and 28.2% were within 5 years of release.


С другой стороны, есть значительная категория бывших заключенных, которые снова попадают в тюрьму, хотя и не совершают никаких новых преступлений - это те, кто были выпущены досрочно с обязательством выполнять какие-то условия, но условия эти нарушили и вынуждены продолжить свою исходную отсидку. Это 28 процентов, причем цифра оказывается одинаковой и для тех, кто выпущен три года назад, и для тех, кто выпущен пять лет назад, что в реальности означает, что все эпизоды нарушения условий с возвращением в тюрьму происходят в первые три года. Я не думаю, что этих людей следует засчитывать в настоящие рецидивисты, ведь они, повторю, не совершили никаких новых преступлений.

Таким образом, в США рецидивизм за первые пять лет после выхода из тюрьмы оказывается равным 77 процентом, если считать по полицейским задержаниям, и 28 процентам, если считать по новым тюремным приговорам.

Что же получается с Норвегией?

Цифра в 20 процентов сопровождается линком на новостной портал Business Insider. Cтатья на новостном портале, в свою очередь, дает линк на внешне солидно выглядящую статью, выложенную на сайте некоего университета Salve Regina. Внешняя солидность статьи сразу же исчезает, как только мы обнаруживаем, что слова про 20-процентный норвежский рецидивизм подкрепляются всего лишь ссылкой на статью в журнале Time, где говорится:

Within two years of their release, 20% of Norway's prisoners end up back in jail


Тайм же никаких ссылок или линков не дает, так что остается неясным, и откуда эти цифры взялись, и что с чем сравнивается.

Если немножко присмотреться к автору статьи на сайте Salve Regina, то станет понятно, что это проект вовсе и не исследовательский, а журналистский.

То есть ничем не подкрепленная цифра из журнала Тайм была пропущена через бумагу на университетском сайте, оттуда попала в новостной портал, а уже оттуда - в исходную статью. Характерно, между прочим, что такое нехитрое, казалось бы, рециклирование непроверенной журналистики может ввести в заблуждение и академических исследователей - скажем, эта левая статья Дэди, вторичная по отношению к Тайму, уважительно цитируется как авторитетный источник во вполне академическом журнале...

К счастью, источники знаний о Норвегии не исчерпывается журналом Тайм и теми, кто его пересказывает. Скажем, два с половиной года назад на сайте статистического ведомства Норвегии появилась статья двух авторов под названием "Pick a Number. Mapping Recidivism Measures and Their Consequences", где в самом начале главы об эмпирике так и говорится:

In the Norwegian crime statistics, data on arrests per se are not available


Далее, однако, они проводят детальные исследования на основании исходных данных по индивидуальным криминальным историям и исчисляют проценты рецидивизма по трем альтернативным группам потенциальных рецидивистов (арестованные в 2005 году, осужденные в 2005 году, покинувшие тюрьму в 2005 году), трем альтернативным определениям рецидивизма (новый арест, новый приговор, новый тюремный срок) и кумулятивно по четырем срокам после события (год, два, три и четыре года). Эти цифры сведены в их таблице номер 2. Для сравнения с данными по США, очевидно, надо смотреть на третью группу (покинувшие тюрьму).

Обнаруживается, что из этой группы за первые три года подверглось аресту 49 процентов, а за первые четыре года - 53 процента. Обвинительный приговор за первые три года получили 36 процентов, за первые четыре года - 39 процентов. Наконец, снова попали в тюрьму по этим приговорам за первые три года 27 процентов, за первые четыре года - 30 процентов.

Таким образом, неожиданно обнаруживается, что рецидивизм в Норвегии и США отличается вовсе не так драматично, как это рассказывают друг за другом журналисты.

В США рецидивизм по арестам выше норвежского, но уж точно не в четыре раза (примерно 70 процентов в США против 50 процентов в Норвегии).

Рецидивизм по тюремным приговорам демонстрирует или схожую разницу (примерно 45 процентов в США против 30 процентов в Норвегии), если исходить из предположения, что тюрьмы/prisons в норвежской бумаге аналогичны как долгосрочным тюрьмам/prisons, так и краткосрочным тюрьмам/jails американской статистики, или вообще практически одинаков, если тюрьмы/prisons в норвежской бумаге считать аналогичными тюрьмам/prisons американской статистики.

Вот такая, понимаешь, загогулина.

Что же касается России, то сравнимых данных о рецидивизме в нашей стране я пока вообще не нашел. То, что цитируется в статье, равно как и данные, приведенные, например, здесь, толкуют совсем о другом - о доле рецидивистов среди осужденных или заключенных. Это тоже содержательный индикатор, но он не соотносится напрямую с традиционными показателями рецидива среди тех, кто выпущен из заключения. Так что ни Норвегию, ни США сравнивать с Россией пока не получается.

Хотя, между прочим, если исходить из драматического - по нынешним мировым стандартам едва ли не беспрецедентного - сокращения тюремного населения России (почти на 40 процентов за период с 2000 года), уровень рецидива в нашей стране, вполне возможно, не сильно отличается от средне-мирового.

P.S. Спасибо юзеру [livejournal.com profile] saiscea - обратил внимание на мою ошибку: я написал "Рецидивизм по тюремным приговорам демонстрирует или схожую разницу (примерно 55 процентов в США против 30 процентов в Норвегии)", в то время как для США эта цифра не 55, а 45 процентов. Исправление внесено.
Пишут, что в штабе демократической партии случился скандал. Во время прощальной речи председательницы вскочил некий сотрудник и стал обвинять ее в том, что она своими действиями помогла Трампу.

А это для него личная катастрофа, потому что теперь он, сотрудник, умрет от глобального потепления в самом расцвете своих сил.

Вот:

“You are part of the problem,” he continued, blaming Brazile for clearing the path for Trump’s victory by siding with Clinton early on. “You and your friends will die of old age and I’m going to die from climate change. You and your friends let this happen, which is going to cut 40 years off my life expectancy.”

И вправду жалко ведь дурачка.
В общем, был когда-то такой советский драматург Александр Штейн, писал все больше о военных моряках, а сейчас, наверно, заслуженно забыт.

В 60-е и 70-е годы он издал две книги мемуаров, написанных очень манерным слогом. Опять же, сегодня они вряд ли представляют какой-то интерес.

Во второй из этих книг он, в частности, рассказывал о Евгении Тарле, который был научным консультантом одного фильма, поставленного Михаилом Роммом по сценарию Штейна. И там был такой пассаж, который мне с давних пор почему-то очень запомнился:

Приглашенный, уже после войны, на специальную конференцию в Союзе писателей, где собрались исторические романисты, академик Тарле сказал с милой язвительностью, разумеется, "шутя":

- Мое сильное преимущество перед вами, многоуважаемые товарищи, что я, не умея писать исторические романы, - их не пишу.


Так вот, вспоминая тех, кто на протяжении месяцев снисходительно объяснял публике, что современная наука давно уже научилась безошибочно предсказывать результаты выборов, и что результаты эти уже предрешены и не подлежат сомнению (как правило, пишущие это не старались скрыть свою радость по этому поводу), мне все время хочется сказать: мое сильное преимущество перед вами, дорогие друзья, что я, не умея прогнозировать результаты выборов, - их не прогнозирую.
Клинтон признала поражение
Не вижу прямого линка на эту запись, она появляется в общей ленте http://www.cnn.com/2016/11/07/politics/live-election-results-coverage

CNN Politics
November 8, 2016 10:04pm

From CNN’s Dylan Byers: Larry Sabato: 'Wow'

Larry Sabato, political scientist and director of University of Virginia's Center for Politics, emails:

“Wow, huh? Even if Clinton manages to pull this out, it’s a debacle on the order of Dewey Defeats Truman. And the difference is, there were hardly any polls back in 1948 and we have hundreds of surveys now.

“It’s obvious that rural white turnout is through the roof. But why didn’t likely voter screens catch this?

“I’m sure you saw the Clinton tracks (polls). They were wrong in quite a few states. And if the exit poll numbers I saw in the late wave were all real, then the exit poll was wrong too.

“Calling it another Brexit doesn’t even begin to explain it. Our electorate is 30% minority and on Brexit day, the UK electorate was only 6%.

“A hundred studies coming.”
http://bbb.livejournal.com/579168.html

http://bbb.livejournal.com/2598055.html

Продолжает быть актуальным как никогда. Особенно пассаж про Францию. Впрочем, и остальные тоже.
Кусты позади с треском раздвинулись. Перец осторожно оглянулся, но это был не директор, а все тот же Домарощинер. В руках у него была толстая папка, и он остановился поодаль, глядя на Переца сверху вниз влажными глазами. Он явно что-то знал, что-то очень важное, и принес сюда к обрыву эту странную тревожную новость, которой не знал никто в мире, кроме него, и ясно было, что все прежнее теперь уже не имеет значения и от каждого потребуется все, на что он способен.
Итак, есть надежда, что меньше чем через сутки все это закончится. Месяцы истерики останутся позади, возбужденние спадет.

Можно будет немного более спокойно подумать, что это было. Как так получилось, что выбор между двумя едва ли не самыми маловыразительными, самыми бессодержательными кандидатами в президенты США смог настолько затуманить головы, казалось бы, очень даже умных, знающих и понимающих людей, заставить их в ежедневном режиме писать в формате, заставляющем задуматься об их душевном здоровье?

Навскидку можно предложить несколько соображений.

Конечно, огромную роль играет фактор президентской системы власти.

Как уже давно показано, прежде всего в классической работе Хуана Линца, президентский режим обладает множеством недостатков по сравнению с парламентским (если, конечно, выбирать между разными формами демократического устройства).

Мне, кажется, случалось рассуждать о том, что исторически президентская система - сравнительно более "естественна" и тем самым архаична, атавистична, будучи отражением встроенного в нас на инстинктивном уровне стремления к стайному доминированию. В стае должен быть безусловный вожак, в человеческой общине - князь, монарх, а полноценный президентский режим - это нечто вроде электоральной монархии. Парламентская система под этим углом гораздо менее естественна, то есть гораздо дальше от наших животных рефлексов, и тем самым оказывается выше на шкале цивилизации. Характерно, что даже в парламентских системах обычно сохраняется атавизм в виде ритуальных должностей "главы государства" (будь это король или президент), сохранение которых не имеет никакого рационального обоснования.

То, что США конституировались как президентская демократия, было для своего времени естественным и неизбежным. Скорее, чудом было то, что эта демократия не превратилась назад в монархию или личную диктатуру - что было бы по тогдашним понятиям даже более ожидаемо.

Линц очень убедительно показал, как в президентских режимах происходит крайняя поляризация политического спектра, связанная с тем, что выборы президента неизбежно носят характер "победитель забирает все". Понятно, что политический выбор идет сразу по множеству параметров, включающих бесчисленные вопросы внешней и внутренней политики, от экономических и военных до ритуально-религиозных. Так же понятно, что практически у каждого человека свой собственный набор предпочтений по всей линейке этих параметров. Многопартийная парламентская система обычно дает возможность сосуществовать нескольким (или даже многим) партиям с разными наборами этих предпочтений, и в случае коалиционных голосований голоса даже сравнительно маленьких партий оказываются не вполне потерянными (в случае крупных партий ту же роль играет борьба фракций внутри этих партий). Все это делает выборы, как правило, менее поляризованными. Это, конечно, не универсальный закон, а всего лишь тенденция, но тенденция сравнительно устойчивая.

При этом президентская система власти, много десятков лет генерирующая политические кризисы, перевороты и т.д. во множестве стран, сохраняет свою популярность в немалой степени именно благодаря тому, что она уже больше двухсот лет демонстрирует необыкновенную политическую устойчивость в США, то есть в стране, во множестве отношений остающейся главной точкой отсчета и сравниния для большинства жителей планеты (имплицитным - потому что известный феномен анти-американизма в реальности тоже является выражением того же самого зацикливания на США, что и сознательные попытки имитации всего американского).

При этом почти всегда упускаются из вида важнейшие, ключевые отличия американского политического устройства от устройства подавляющего большинства других стран с президентской формой правления. Тут, чтобы не повторяться, мне проще сослаться на свой постинг шестилетней давности.

На этом общем фоне в США за последние годы (условно, десять-двадцать-тридцать лет) стали проявляться еще как минимум два дополнительных фактора.

Во-первых, продолжалось устойчивое смещение влево идеологической элиты общества, точнее, той ее части, которая наиболее активно участвует в формировании общественного мнения - в лице университетских преподавателей гуманитарных дисциплин, школьных учителей, журналистов. Это все - долгосрочный результат интеллектуальной борьбы очень далекого времени (где-то, условно, тридцатых годов), причем в огромной степени - в области экономической теории. Такие вещи очень инерционны.

Во-вторых, в США, похоже, успешно складывается нечто вроде широкого политического консенсуса по реально ключевым политическим вопросам (включая, между прочим, консенсус и о признании некоторых вопросов настолько болезненными, что их решено законсервировать и вывести за пределы полноценного политического диспута, в том числе передачей на усмотрение особого квази-сената, по традиции, хотя и ошибочно, называемого "верховным судом").

Иными словами, практическая политика американской администрации, ее реакция на те или иные раздражители - все больше и больше оказывается определяемой концепциями, являющимися общими для всего политического класса, без большого различия между двумя основными партиями.

Получается удивительный парадокс - хотя всю американскую политику традиционно принято рассматривать в разрезе "адмнистраций" тех или иных президентов, хотя поколения людей привыкли рассуждать в терминах "при таком-то президенте было так-то", но в реальности смена президентов сказывается не столько в принятии решений партийно-идеологического характера, сколько в принятии решений характера сугубо личного, отражающих индивидуальный темперамент и т.д. президента (это, естественно, чаще всего выбор реакции на какие-то внешнеполитические кризисы).

Оно и понятно, ведь за фасадом президентской власти США, - всем видной, громкой, - скрывается огромная, почти что неограниченная власть конгресса (что, собственно, и обеспечивает небывалую устойчивость формального американского президенциализма).

Политика американских президентов последних двадцати лет - практически неразличима одна от другой и носит по большей части рефлективно-оппортунистический характер. Что, наверно, и хорошо.

В итоге значение должности президента США, как ни парадоксально, оказывается все менее и менее существенным. Кто бы ни оказался на этой должности, реальные возможности выбора решений у него оказываются ограничены тем, что предлагают ему его советники-чиновники, а они по основным вопросам руководствуются примерно общей идеологией.

В результате поляризованная избирательная борьба все больше теряет значение подлинного выбора между альтернативными идеологиями и сценариями действий правительства. Она все больше смещается в несколько сюрреалистическое перекрикивание соседок по коммунальной квартире, которые чем больше похожи друг на друга, тем больше ругаются и награждают обидчиц всеми мыслимыми и немыслимыми грехами. Другой аналогией может быть маркетинговая политика производителей, выпускающих сходную по свойствам и качеству продукцию - отсутствие реальных различий приходится компенсировать особенно шумной и агрессивной рекламой.

(Думаю, точкой перелома в этом плане стали вовсе не нынешние выборы, а выборы восьмилетней давности, где победил Обама - кандидат, в своем роде уникальный по своей пустоте. Не знаю, был ли в истории США прецедент, чтобы президентом стал человек, настолько ничем не выделяющийся, абсолютно ничего в своей жизни не сделавший, ничем содержательным никогда не занимавшийся и практически ни в чем не разбирающийся. И при этом восторженно встреченный как в США, так и по всему миру. То есть понятно, что феномен Обамы стал отражением глубокого внутреннего расизма большинства представителей современной левой интеллигенции - настолько глубокого, что они сами не отдают себе в нем отчета, но это уже отдельный сюжет.)

Все бы это было даже смешно, если бы слишком много людей, профессионально вовсе не завязанных на политику, не воспринимали все это с серьезностью, которую не назовешь даже звериной. Избирательная кампания и ее результаты описываются в соверенно апокалиптических выражениях.

Тут, видимо, свою роль играют некоторые особенности, определяющие деятельность разных "публичных аналитиков". Опять же, я как-то писал о неписанном "запрете на незнание", не позволяющем такому аналитику признаться в том, что он хотя бы в чем-то не разбирается и чего-то не знает - включая даже то, что принципиально не поддается познанию.

К этому можно добавить еще один синдром - любое громкое событие обязательно описывается как имеющее глобальные, революционные последствия. Например, любой кризис в рамках традиционного цикла деловой активности объявляется "концом капитализма" (или, как минимум, "концом капитализма, каким мы его знали"). Любой случайный конфликт между странами рассматривается как обязательно обременяющий их отношения на последующие сотни лет. Особенно ярким примером послужило недавнее голосование по Brexit'у - практически все писали о нем так, как будто оно означает полный крах не то Англии, не то Евросоюза, не то всех вместе и западной цивилизации впридачу.

Соответственно, любой комментарий о предстоящих президентских выборах выстраивается на общей предпосылке о том, что этим выборам суждено стать переломными, революционными и т.д.

Наконец, на все это накладывается еще одна удивительная (по крайней мере - удивительная для меня) особенность политизированных любителей, от журналистов до бесчисленных блоггеров. Она заключается в том, что люди способны со всей страстью бросаться на защиту (или осуждение) сюжетов, о которых еще вчера они вообще не задумывались. Скажем, недавно администрация Обамы, в поисках новых инструментов поляризации общества, не нашла ничего лучшего, чем декретировать новые правила пользования школьными туалетами (правила, которые трудно назвать иначе, чем идиотские). Какой-то из штатов - кажется, Северная Каролина, не помню уже - объявил, что не будет следовать этим правилам. И сразу же поднялась безумная кампания по шельмованию штата - какие-то спортивные ассоциации заявили, что переносят соревнования, какие-то компании заявили, что не будут развивать бизнес в штате, полился поток обличений руководителей штата как мракобесов, и т.д. И все это на фоне того, что еще буквально месяц назад та политика, которую штат собирается продолжать и дальше, была не просто нормой, но единственно приемлемой нормой и никем не ставилась под сомнение. Другой пример - история с нелегальными мигрантами: сперва никто не призывал срочно допустить в Европу и Америку миллионы беженцев из конфликтных точек; потом в какой-то момент это требование стало признаком идейной правильности и продвинутости (правда, почему-то говорили о беженцах только из одной страны, забывая о тех, кто страдает в других конфликтах); потом тумблер щелкнул в другую сторону и призывы эти снова как рукой сняло. Не буду продолжать примеры. Получается, что тысячи и тысячи людей сознательно отказывают себе в самостоятельности мысли; они готовы забыть все, что думали вчера, чтобы последовать за новым извивом идеологических авторитетов.

Завтра - ну, или послезавтра - это все завершится.

Не гадал и не буду гадать, кто победит на выборах.

По-человечески симпатичнее, наверно, все-таки Трамп - он хоть похож на живого человека, говорящего обычные человеческие слова. Кстати, даже те малозначительные экономические глупости, за которые его, по слухам, бешено бичуют какие-то там сотни ученых экономистов - они ведь говорят как раз о том, что у него имеются собственные мысли, хотя бы и ошибочные (другое дело, что эта протекционистская ошибка разделяется даже не девяносто девятью, а ровно ста процентами всех политиков всех стран). Еще более забавно, какой ничтожный улов принесли тотальные усилия по поиску разоблачительного компромата на него...

Хилари, насколько мне кажется - в этом смысле более идеальна как политик, за отсутствием у нее каких-либо собственных принципов вообще.

В этом смысле ее победа может, как ни странно, оказаться более благоприятствующей возможному продвижению некоторых точечных либеральных изменений. Либеральных - естественно, в нормальном, человеческом смысле слова, принятом в том русском языке, на котором я пишу, а не в специфическом американском значении (в том же, где "футбол" - это игра, при которой мяч держат в руках).

Я имею в виду то, что привык называть "принципом Ришелье" - когда некое изначально нетривиальное решение наиболее успешно проводится в жизнь не теми, кто его первым выдвинул, а теми, кто против него, казалось бы, должен был сильнее всего выступать. Типа дерегулирования авиации Картером или резкого пересмотра социальных выплат в сторону снижения при Клинтоне.

Скажем, я вполне могу себе представить, что, столкнувшись с резкой эскалацией расходов на медицину в результате обамакера, администрация Хилари найдет выход не в пересмотре обамакера как такового (что было бы малопродуктивно и по сути, и политически), а в переводе внимания на проблему предложения - и инициирует давно назревшее дерегулирование врачебного дела с ликвидацией профессиональной монополии. А это, понятно - ключевая проблема американской медицины.

Во всяком случае, я не думаю, что Хилари захочет и сможет учинить что-нибудь по-настоящему вредное - драматически более вредное по сравнению с тем, что обычно учиняют американские президенты.

С другой стороны, в случае президентства Трампа вся пресса будет гарантированно отслеживать любой его промах, выдуманный или реальный - что тоже в некотором роде было бы неплохо.

В общем, все нормально.
Thus it is not altogether surprising that under the constitutional monarchy public affairs were dominated by an oligarchy and political activity mostly controlled by local bosses (caciques). In most parts of the country elections were rigged with little protest from the citizenry. It is certainly true that dissidents were excluded, discriminated against, and occasionally beaten up by hired thugs, particularly in the early years, but it is not at all clear that such practices were followed where the dissident minority was as large as 10 or 15 percent. Whenever a sizable minority of local voters showed a determination to have responsible elections, it became very difficult, and eventually impossible, to rig the contests. Even in Barcelona, however, no more than 25 percent of the electorate showed interest in voting until after the turn of the century. In some provinces, the local political leaders and bosses were genuinely accepted by the majority of people as representatives of local interests, and in many others they were tacitly accepted without a struggle by a society in which mutual concern and cooperation beyond the family group was not a strong cultural value. Caciquismo was a corollary of Spain's level of civil development in the later part of the nineteenth century.

Stanley G. Payne "The Spanish Revolution" W. W. Norton and Company, Inc. 1969
Да, я знаю, что надо было телефон держать горизонтально, а не вертикально. Увы.

Когда говорят, что, мол, найдется все - то это половина правды. Как найдется, так и потеряется. Особенно это верно в отношении того, что размещалось в ранние годы интернета, когда еще множество людей не сохраняло все у себя на локальных компьютерах.

Вот, скажем, когда-то библиотека Волгоградского университета держала в открытом доступе множество изданий этого университета. Я даже когда-то сто лет назад частичный список сделал.

Лежало все это добро по линку http://sor.volsu.ru/library и никому не мешало. А в 2013 году это взяли и прихлопнули.

Что-то я успел сохранить, а вот, например, два выпуска, первый и пятый, ежегодника "Экономическая история России: проблемы, поиски решения" - забыл.

Их линки были, соответственно, http://sor.volsu.ru/library/docs/00000428.pdf и http://sor.volsu.ru/library/docs/00000722.pdf

И теперь их нигде нет. В смысле - в электрическом виде нигде нет.
https://www.facebook.com/vadim.novikov.39/posts/10209995361065192?comment_id=10209995691753459&reply_comment_id=10210033557860088

Тут даже несколько более общая проблема. В смысле - проблема с российскими учеными степенями в "экономико-политологических" дисциплинах. Как я понимаю, именно в этих дисциплинах и сосредоточен основной поток анекдотически липовых диссертаций. Все остальные диссертации и степени - от физики-химии до лингвистики и истории - остаются более или менее такими же, что и раньше, примерно с тем же процентом халтурности и бессмысленности (конечно, тоже разным в разных дисциплинах).

Видимо, надо просто признать, что реальное значение ученых степеней (и сопровождающих эти степени диссертаций) именно по этим дисциплинам в России стало прочно и твердо нулевым. Наличие или отсутствие ученой степени (повторю - именно по "экономико-политологическим" дисциплинам) никем не рассматривается как индикатор подлинно профессиональной квалификации. Человек без степени (будучи, например, журналистом, чиновником, предпринимателем, частным аналитиком) легко может пользоваться огромным авторитетом, - равно в глазах публики и начальства, - а какой-нибудь академик легко может всеми поголовно (включая то же начальство) восприниматься как клоун.

То есть степень в этих дисциплинах превратилась просто в символический значок, признак некоей минимальной респектабельности. Скажем, человек может прекрасно обходиться без такого практически бессмысленного предмета, как галстук, но на каком-то уровне карьеры, хочет или не хочет, но обязан потратиться на него, причем окружающие могут отслеживать, не слишком ли дешевым выглядит его галстук. Ну, или как в советские времена в определенных кругах считалось признаком интеллигентности заставлять полки собраниями сочинений Ромен Роллана и Генриха Манна, которых потом никто не читал.

Соответственно, эти липовые диссертации оказываются чем-то вроде покупки дешевой китайской подделки под дорогой галстук или подобного рода аксессуар. Или пустых корешков от книг, которыми заклеивается книжная полка. Оно даже и рационально - вид тот же, а деньги целее, а так-то всем все равно наплевать, что пришито на обороте галстука или что там за пустыми корешками на полке.
Вдруг кому интересно - добрые люди выложили три выпуска материалов русско-французского проекта "Миграционные последствия Второй Мировой Войны: Этническине депортации в СССР и странах Восточной Европы"

Изданы в Новосибирске издательством "Наука", тираж соответствует общественному интересу к данной теме - сто экземпляров, то есть доступен во всех книжных магазинах и районных библиотеках.

Выложены здесь - http://museum.gulagmemories.eu/ru/media/consequences

Только надо иметь в виду, что те, кто выкладывали, немножко напутали и поставили неправильный линк на первый выпуск, по ошибке вставив латинскую цифру вместо арабской. Проще говоря, правильный линк на первый выпуск - http://museum.gulagmemories.eu/sites/default/files/Migrations_1.pdf

Profile

borislvin

December 2016

S M T W T F S
     1 23
45678 910
11 12 13 14 15 16 17
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:20 am
Powered by Dreamwidth Studios