borislvin

Есть интересный феномен - когда какой-то вопрос политизируется, оказывается предметом политического противостояния, то отношение к нему резко поляризуется, а толерантность к тем, чье мнение по этому вопросу иное, так же резко уменьшается.

Скажем, если кто-то не любит музыку, еду, места отдыха, марку автомобиля и т.д., которые нравится нам - мы, как правило, воспринимаем это достаточно хладнокровно и не спешим делать далеко идущие выводы об умственных способностях этого человека. Каждый решает эти вопросы для себя, и если он любит пиццу, а я - пельмени, то мы друг другу никак не мешаем.

Но как только вопрос переходит в ведение государства, политизируется - ситуация меняется. В государственных вопросах, в общем случае, плюрализм - исключение, а монополизация - правило. Победитель забирает все. Если я победил, то ты проиграл, и наоборот.

Это, конечно, упрощение, потому что в реальной политике разнообразие мнений находит свое выражение в формировании сложных коалиций, а коалиции в стабильной политической системе обычно стремятся к центру, к сближению. Поэтому практическая политика основных противостоящих коалиций или крупнейших партий в стабильной демократии, как правило, различается гораздо меньше, чем их риторика. Но в какой-то степени именно поэтому их риторика приобретает несоразмерно конфронтационный характер. Будучи очень близки по существу, основные противостоящие коалиции, апеллируя к избирателю, вынуждены подчеркивать свои реальные или мнимые отличия от соперников. В результате вербальное противостояние почти все время находится в точке кипения, а политически ангажированная публика воспринимает эту риторику всерьез, интерпретируя реальность крайне дихотомически, в черно-белой раскраске, как противостояние страшного зла и великого добра.

В этой оптике политический оппонент легко может восприниматься как тотальный невежда, враг человечества, мошенник, идиот. То, что в обыденной жизни естественно относить к обычным человеческим слабостям и недостаткам - оказывается принципиальным злом. Если политик из противостоящего лагеря ошибется, ляпнет что-то неудачное, промахнется, неудачно выразится - это будет подхвачено и продемонстрировано как пример фундаментальной, неизлечимой и смертельно опасной глупости, типичной для всего противостоящего лагеря.

Людям свойственно ошибаться. Допускающие ошибку люди искренне убеждены в своей правоте. Если мы не ставим под сомнение их личную порядочность, а концентрируемся только на демонстрации ошибок и неточностей в их аргументации, то сохраняется шанс переубедить - если не тех, кто эту ошибку допускает, то хотя бы тех, кто к ним прислушивается. Но если сразу свести все к разоблачению и шельмованию ошибающихся, изображая их идиотами и мошенниками, то поддержку мы получим разве что среди тех, кто и так стоит на нашей стороне.

Это очень ярко видно на примере сторонников демократической и республиканской партий в США. Реальная политическая система США устроена так, что две ведущие "партии" представляет собой на самом деле очень рыхлые коалиции многочисленных групп и движений, действующих по большей части на локальном уровне. Основная тенденция политической жизни в США - центростремительная, то есть такая, где политики стараются завоевать симпатии колеблющегося центра. Результирующая государственная политика приобретает характер почти консенсуса. Это видно из того, насколько незначительно могут различаться политические курсы местных и федеральных правительств в условиях победы той или иной партии. Наоборот, реальные изменения в политике отражают не столько победу той или иной партии, сколько общий сдвиг в господствующей идеологии. На этом фоне сравнительно второстепенные вопросы могут приобрести символическое значение и стать предметом идейного противостояния.

Характерный пример - история с "креационизмом". Пока религия не пересекается с государственной политикой, люди способны демонстрировать очень высокую степень толерантности друг к другу. Казалось бы, нет ничего более противоположного, чем различные религиозные верования. Казалось бы, если я верю в религию Икс и считаю ее не просто обычной истиной типа "Волга впадает в Каспийское море", а истиной высшего уровня, то сторонник религии Игрек должен казаться мне каким-то получеловеком, недочеловеком, слепцом и безумцем. Однако ничего подобного. Люди самых разных религиозных верований, включая атеистскую веру, равно как и агностики - вполне уживаются друг с другом и не обзывают несогласных разными оскорбительными словами. Но как только дело доходит до государственных школ - все полностью меняется и накал страстей сводит людей с ума.

Еще более типично - высмеивание сторонников другой, неправильной партии как идиотов и жуликов. Слова людей, представляющих эту неправильную партию, разглядываются под лупой, и горе тому, кто выскажется не слишком удачно.

Но хуже всего - тому, кто попытается указать обличителям-разоблачителям на некоторую чрезмерность их страстей. Так уж получилось, что в этой роли время от времени приходится выступать мне. Как я некоторое время назад сформулировал свою планиду - "Это уж моя судьба такая. Если кто-то пишет, что Сталин имел целью устроить геноцид украинцев, то я возражаю - и меня сразу же записывают в сталинисты. Если кто-то пишет, что Сталин не имел отношения к голодомору, то я тоже возражаю - и меня сразу же записывают в русофобы".

В контексте великого взаимного заушательства американских демократов и республиканцев моя судьба аналогична. Скажем, после пары робких попыток указать юзеру

arbat, что разоблачаемые им Обама и Пелоси в чем-то могли быть и не совсем неправы, я оказался торжественно забанен (впоследствии, правда, зачем-то разбанен).

А сегодня я, похоже, попал под огонь с противоположного берега.

Из постинга юзера

bgmt узнал о курьезном эпизоде. Некая Cathrynn Brown, будучи членом легислатуры штата Нью-Мексико, внесла некий законопроект.

В тот же день политически ангажированные активисты, журналисты и блоггеры, поддерживающие демократическую партию США, разнесли весть об этом законопроекте по городам и весям США и всего мира. В их изложении законопроект имел целью принудить жертв изнасилования вынашивать свой плод, чтобы потом использовать его как доказательство преступления. Естественно, такую идею трудно назвать иначе как идиотской. Соответственно, она очень удачно легла в общую конструкцию шельмования республиканцев.

Мне, по моему неискоренимому скептицизму, естественно, кажется, что полноценные идиоты среди политиков встречаются редко, будь это США или любая другая страна. Если какое-то высказывание изображается идиотским, то, скорее всего, оно в худшем случае ошибочно, в лучшем - неудачно сформулировано автором, а в самом лучшем (или, наоборот, самом худшем?) просто не понято читающим.

Внимательное прочтение злосчастного законопроекта, вкупе с пятнадцатью секундами гугления, подтвердили справедливость этого предположения.

Ключевыми словами законопроекта, естественно, являются "with the intent to destroy evidence of the crime". То есть идея его автора - в наказании тех, кто заставляет жертв изнасилования совершить аборт против их воли с целью уйти от преследования. Актуальна ли эта проблема? Бог весть. Мне почему-то кажется, что не очень. Разумно ли предложение Браун? Не знаю, но мне кажется, что нет. Но в любом случае оно не имеет никакого отношения к той нелепой интерпретации, которую с восторгом подхватили противники республиканцев. Интерпретация нелепа, потому что ее предпосылкой является неизлечимый идиотизм автора законопроекта. Но именно поэтому она, эта интерпретация, и оказалась такой востребованной.

Вот такая печаль.