Победа Украины - 1 - Из частных обсуждений середины ноября - начало

По ряду причин я последние примерно полгода стал существенно меньше следить за событиями вокруг войны. Единственное, что меня извиняет - это то, что я являюсь абсолютно частным лицом, моим мнением никто не интересуется и я никогда не брал на себя обязательств хотя бы с какой-то периодичностью его формулировать. Но это не значит, что мои переживания ослабели - совсем наоборот. События 2023 года только усилили мою тревогу.

Несколько раз мне случалось говорить, что Украина уже, по сути, победила в войне, что это стало ясно где-то уже в сентябре 2022 года, а окончательно понятно - к середине ноября, с завершением эвакуации российских войск с правого берега Днепра. Я считал тогда прекращение войны делом совсем несложным, и мнение свое не изменил. Решающим фактором в этом вопросе я видел тогда (и вижу сейчас) китайскую политику нынешней администрации США. Проблема в том, что сугубо по личным причинам я долго не считал для себя уместным вдаваться в детали того, как я себе это представлял.

Оглядываясь на 2023 год, я вижу, что мои осторожно-оптимистические ожидания не оправдались. Правда, не произошло и то, чего я в глубине души опасался. Поэтому я счел возможным выложить некоторые заметки, сделанные пару месяцев назад в ходе переписки с двумя близкими товарищами. Они сумбурны и субъективны, но я решил их не менять (внеся только самую незначительную правку). Думаю, что далее я смогу отталкиваться от этих заметок и более детально раскрывать некоторые моменты, упомянутые в них только мельком и нуждающиеся в пояснении.

Заметки были сделаны до "прямого эфира" Путина от 14 декабря, поэтому придется добавить короткую третью запись, посвященную этому эпизоду.

****************************************************************************************************************

Друзья, вчера был очень полезный (по крайней мере, для меня) разговор, позволивший мне отчетливее сформулировать для себя ряд соображений. Так как эти соображения я формирую исключительно для собственного пользования, то они являются результатом не последовательной работы и т.д., а всего лишь чем-то вроде любительских наблюдений, делаемых время от времени, от случая к случаю. В последнее время по ряду причин я отвлекся от неприятной ассенизаторской работы по изучению творчества Путина. По результатам нашего разговора я заново очень поверхностно взглянул на то, что было им озвучено с начала весны. Результаты, как мне кажется, не противоречат моему представлению.

Конкретно, я считаю, что смотреть надо исключительно на транскрипты, записи, пресс-релизы и т.д. Любые пересказы неизбежно включают эффект испорченного телефона и/или целенаправленной манипуляции. Журналисты и "аналитики" сплошь и рядом не понимают значения тех или иных выражений (или их отсутствия), смешивают в своем материале цитаты из разных выступлений за разные периоды, разбавляют их своими собственными рассуждениями и т.д.

Так вот, я продолжаю исходить из того, что главные цели войны были изначально сформулированы как "денацификация" и "демилитаризация", что в переводе на практический язык предполагало заключение формальных документов - договора, декларации или чего-то в этом роде, ратифицированного радой и подкрепленного специальным конституционным законом Украины - то есть имеющего совсем другой статус, чем написанные на коленке "минские соглашения", подписанные с украинской стороны отставной козы барабанщиком ("вторым президентом Украины" - то есть человеком, не имеющим формального статуса в системе власти). Эти документы прописывали бы обязательство по внутренней политике (языковой, федеративной и т.д.), по внешней политике (отказ от военного сотрудничества с третьими странами и обязательство консультаций и координаций с Россией), по военной политике (фиксация структуры и потолков численности, вооружения и т.д. украинской армии), и все это с каким-то (возможно, завуалированным) правом России вмешательстве в случае их нарушения (типа "Россия обязуется обеспечить участие своих правоохранительных органов в предупреждении экстремистских действий, направленных на срыв указанных договоренностей"), по факту - легитимизирующих право временной оккупации как минимум восточных областей. Могла быть мысль о размещении российских баз на территории Украины (под фирмой "совместной обороны").

Не исключаю, что Путин где-то вычитал что-то про историю российского протектората над Дунайскими княжествами с неоднократными эпизодами их оккупации. А может, сам придумал, не бином Ньютона.

Я обычно стараюсь проводить различение между, скажем так, абсолютными целями - мечтаниями, стремлениями, желаниями и т.д., - с одной стороны, и конкретными целями, с другой стороны. Кто-то мечтает летать по воздуху как птица, кто-то мечтает жить вечно, кто-то мечтает, чтобы сотни миллионов неприятных ему людей куда-нибудь исчезли навсегда. Это нечто вроде абсолютных целей. Но как только мы начинаем учитывать внешние реалии, мы переходим к целям гораздо более конкретным и ограниченным.

Путин, конечно, может мечтать о возрождении Руси, императорской России, СССР, о короновании, о беззаботной жизни пенсионера в Швейцарии, о том, чтобы Си Цзиньпин ноги ему мыл и воду пил. Но он потому и смог удерживать власть так долго, что всегда соотносит свои мечты с реалиями. Конечно, он, как и все мы, периодически ошибается, но он выносит урок из своих ошибок и старается в будущем их избежать (опять же, не всегда с успехом).

Поэтому я стараюсь концентрироваться именно на конкретных его целях, то есть целях, определяемых как желаниями, так и внешними ограничениями. К числу последних я бы отнес:

• а) объективные физические возможности (численность работоспособного населения, уровень социальной нагрузки бюджета, транспортные и климатические ограничения, производительность труда, наличие ресурсов и издержки их получения, износ капиталовложений и т.д.).


• б) внутри-политические ограничения, о которых ему постоянно напоминают эпизоды смещения правителей в самых разных странах (необходимость сочетать уровень поддержки не ниже некоего минимального, а уровень оппозиционного неприятия не выше некоего максимального, особенно среди категорий, которые ему кажутся ключевыми)


• в) внешне-политические ограничения, то есть осознание того, что есть страны, могущие нанести его власти очень большой ущерб, вплоть до непоправимого, если их неосторожно спровоцировать (США, Китай, плюс некие конгломераты типа Западной Европы, нефтедобывающих стран Ближнего Востока).

Оценивать его практические цели я считаю возможным как по его действиям, особенно если их рассматривать пост-фактум, так и по его высказываниям, которые всегда так или иначе, в той или иной степени, отражают его понимание ограничений (б) и (в), адресованы той или иной аудитории (массовой внутренней, узко-таргетированной внутренней, внешним СМИ, внешним политическим кругам и т.д.)

Путин, как мы знаем, умеет сочетать демонстративно резкие, неожиданные, выламывающиеся из традиций, наступательные (в широком политическом смысле) действия, со столь же неожиданными и резкими отступлениями, которые старается, наоборот, максимально затушевать, делая вид, что их вовсе и не было (можно сказать, контр-демонстративными). В сомнительных же случаях он поддерживает двусмысленность и неопределенность, оставляя себе свободу маневра, как наступления, так и отступления. Причем неопределенность он обычно маскирует вызывающей риторикой с броскими неожиданными словечками, хамскими выпадами, грубыми шуточками и т.д., которые в первую очередь бросаются в глаза и запоминаются, но при этом старается аккуратно избегать чрезмерных обязательств (commitments) на будущее. Это его стиль как во внутренней, так и во внешней политике.

Возвращаясь к эволюции его украинской политике, я бы сформулировал свое понимание этого процесса примерно так.

До 2014 года он считал реалистичной целью удержание Украины в общей орбите России. Украина виделась ему вечно внутренне расколотой, слабой, неспособной на последовательную политику. Себя он видел в качестве арбитра между украинскими деятелями, принципиально не способными договориться друг с другом. При этом предшествующие восемь лет, начиная с кризиса 2006 года, включая четыре года президентства Януковича, должны были позволить Путину сделать вполне однозначные выводы о политическом будущем Украины. Украинские политики вступали в самые немыслимые коалиции, ежедневно предавая друг друга, не будучи способными сформировать платформу минимально устойчивого большинства. Одновременно все многочисленные попытки массовых действий ("майданов") после 2004 года оказывались безуспешными, из чего в то время было логично сделать вывод - события 2004 года были случайным успехом "улицы", вероятность нового успеха минимальна.

Это представление о будущем Украины в некотором роде достигло апогея 16 января 2014 года, в момент принятия законов, которые, казалось бы, должны были окончательно сдвинуть Украину в сторону России. Через месяц все это рассыпалось в прах. Дальше была цепочка путинских импровизаций, завершившаяся серией написанных на коленке "минских соглашений", которые, как мы знаем, интерпретировались Москвой максимально широко - как первый шаг на превращение Украины в протекторат, как формальное обязательство Украины признавать за Россией право вето в вопросах внутренней украинской политики.

После 2015 года украинским властям удалось приостановить этот процесс сползания в формат протектората ценой фактической потери Крыма и ДНР/ЛНР. Западные страны достаточно отчетливо поддерживали сохранение статус-кво и самым реалистичным сценарием выглядело его бессрочное продолжение. Такой вариант для Путина был достаточно привлекательным, так как непризнанный статус ДНР/ЛНР оставлял в его руках эффективный инструмент, препятствующий дальнейшему смещению Украины в сторону от России.

Приход к власти администрации Байдена стал переломным. Даже отвлекаясь от оценки Байдена и его ближайших деятелей, сам факт прихода новой администрации не мог не стать для Путина триггером традиционного синдрома, общего для советско-российской политики с 20-х годов XX века. Я его несколько раз когда-то описывал. Суть его в том, что в американской идеологической традиции еще чуть ли не с XIX века существует (наряду с прочими) и такой устойчивый императив - представление о том, что "нам с русскими делить нечего, а если у нас есть конфликты, то это из-за неумелых действий правительства". В результате буквально каждый новый президент начинает с предложения забыть о прошлых недоразумениях и начать отношения с СССР/Россией "с чистого листа". В Москве это практически всегда рассматривается как проявление слабости и наивности, которые просто сам бог велел использовать. Вслед за этим следует попытка обмануть новую администрацию, обвести ее вокруг пальца, а вслед за попыткой обмана - происходит резкая реакция, часто гораздо более болезненная для Москвы, чем если бы изначальной попытки мухлежа не было.

Это стандартный рекуррентный паттерн, а в случае Байдена он только усилился. Соответственно, Путин решил воспользоваться тем, что ему представлялось уникальным окном возможностей.

Как известно, все пожилые генералы готовятся к будущим войнам как если бы это было второе издание тех войн, в которых они участвовали молодыми, только "с учетом допущенных ошибок". Для Путина его украинская операция, видимо, представлялась вторым изданием грузинской войны, исправленным и дополненным.

В 2008 году его план состоял в том, чтобы спровоцировать первое выступление грузинской стороны в максимально неблагоприятных для нее условиях. Далее он собирался нанести решительный удар, после которого грузинская армия разбегается, правительство разваливается, наступает хаос и безвластие, Россия восстанавливает порядок руками назначенных Москвой послушных грузин, они заключают некий договор, превращающий Грузию в протекторат, то есть наделяющий Россию правом вето на внутреннюю и внешнюю политику Грузии (с размещением дополнительных баз и т.д.) и признанием Грузией гарантийных прав России по отношению к Абхазии и Южной Осетии. Как мы знаем, этот план удался только в том смысле, что его провокация оказалась успешной - представление о том, что войну начала Грузия, стало господствующим.

Если взглянуть на войну 2008 года глазами Путина, то сразу становится видна главная ошибка его тогдашнего плана. Этой ошибкой стало в первую очередь отсутствие десанта в Тбилиси. Правительство осталось на месте, в результате армия не развалилась и не разбежалась, стала укреплять новые оборонительные позиции. В итоге война закончилась победой Грузии - в том смысле, в каком провал главной цели огромной России по отношению к маленькой Грузии объективно является победой последней. При этом мы понимаем, что технически возможность высадки успешного десанта в Тбилиси была близка к стопроцентной, если бы он планировался заранее. Такой десант обезглавил бы правительство (захватив его или вынудив к бегству) и позволил бы Путину назначить какой-нибудь "комитет национального спасения" из числа надежных грузин.

Другой ошибкой (с точки зрения Путина, естественно) стало то, что наступление велось недостаточно концентрированно и на недостаточную глубину поражения.

Третьей ошибкой (опять же, с точки зрения Путина) стало отсутствие предварительной подготовки на внешнеполитическом направлении, позволяющей купировать реакцию западных стран. Эта ошибка частично компенсировалась тем, что объем задействованных сил был гораздо меньшим, чем в 2022 году, поэтому масштабы военной подготовки удалось достаточно успешно замаскировать.

С учетом этих уроков велось планирование украинской операции. Ее решающим элементом должен был стать массированный десант в Киев. Одновременно предполагалось осуществить концентрированное вторжение сразу с нескольких направлений, а непосредственно перед ним нанести парализующие удары на большую глубину. Наконец, началу операции предшествовали полгода интенсивной и эшелонированной дипломатической подготовки.

Дипломатическая подготовка велась как минимум на трех направлениях.

Главное направление - попытка достижения тайной договоренности с администрацией Байдена в расчете на то, что ее получится обмануть. В свое время я попытался реконструировать примерную схему договоренности на основе пресс-релизов Белого дома. Суть ее сводилась к тому, что (коллективного) Байдена убедили, что целью Путина является формальная оккупация ДНР/ЛНР (возможно - с прямой аннексией) в обмен на лавры спасителя мира для Байдена.

Другое направление дипломатической подготовки заключалось в предварительном торпедировании т.н. "нормандского механизма" с участием Франции и Германии, чтобы тем самым снять с себя обвинения в его нарушении в момент собственно операции.

Третье направление заключалось в раздувании пустышки - высосанных из пальца требованиях новых договоров о безопасности с НАТО и США. Абсурдные претензии должны были отвлечь внимание стран НАТО, а их снятие (или хотя бы замораживание) - выглядеть ценной уступкой, облегчающей проглатывание украинской пилюли. Совершенно случайно я узнал, что директива Москвы для переговорщиков по "вопросам безопасности" состояла в том, что им было запрещено идти на какие-либо уступки, хотя западная сторона готова была делать достаточно выгодные (с точки зрения Москвы, естественно) предложения. То есть цель переговоров изначально была не в том, чтобы что-то выторговать, а в том, чтобы выйти на их демонстративный разрыв для публичного самооправдания. В этом смысле это была точная копия англо/франко-советских и польско-германских переговоров июля-августа 1939 года.

Как мне кажется, в какой-то момент военные аналитики в Вашингтоне (возможно, и в других западных столицах) забили тревогу, сочтя уровень военной готовности российских войск вышедшим за те пределы, после которых отказ от вторжения уже почти исключен. Не исключаю, что договоренности с (коллективным) Байденом носили настолько конфиденциальный характер, что военные в них не были полностью посвящены. Или, как вариант, военные усомнились в прочности этих договоренностей. В любом случае в последние дни из Вашингтона стали звучать сигналы несколько разной направленности - тем не менее, Белый дом продолжал более или менее придерживаться согласованной линии.

Моя гипотеза (но это не более чем гипотеза) - что договоренность с Байденом все-таки была прежде всего об оккупации ДНР/ЛНР, то есть введении больших частей регулярной армии "для обеспечения их безопасности". Я уже объяснял, из чего исхожу: из того, что реакция Вашингтона на решения Путина от 21-22 февраля (формальное признание независимости ДНР/ЛНР, его запрос и согласие совета федерации на использование войск) была одновременно и мгновенной, и сдержанной, а реакция на вторжение 24 февраля носила все признаки спонтанности, но зато в итоге стала гораздо более жесткой. То есть события 21-22 февраля, похоже, неожиданностью не были, а вот события 24 февраля как раз неожиданностью и оказались. Иными словами, (коллективный) Байден исходил из того, что события 21-22 февраля станут высшей точкой российско-украинского конфликта, после которого начнется деэскалация.

И вот тут возникает вопрос - зачем Путину нужна была пауза между 22 и 24 февраля? Какую роль эта пауза играла в его сценарии? Более того, зачем вообще ему надо было это "признание независимости" ДНР/ЛНР, тем более именно в тот момент? Ведь в практическом плане это абсолютно ничего в отношениях Москвы с Донецком и Луганском не изменило вплоть до сентября, когда они были формально "приняты" состав России (но это уже была совсем другая история), да и само это "признание" после 24 февраля было почти всеми забыто.

Я вижу единственное объяснение. Его сценарий, идя вслед за сценарием 2008 года, предполагал, что решения 21-22 февраля будут восприняты украинской стороной как такой вызов, который нельзя оставить без какого-то вооруженного ответа. Скажем, начнутся массированные обстрелы, а еще более вероятно - попытки наступления каких-то украинских частей на позиции ДНР/ЛНР. И тогда операция 24 февраля стала бы выглядеть "ответной реакцией на безрассудные действия украинской стороны". Я просто не могу придумать альтернативное объяснение паузы, которая внесла большую сумятицу не только в головы российских пропагандистов, но и в головы китайского начальства (что для Путина вряд ли было безразлично). Если бы Путин не рассчитывал на успех провокации, то обошелся бы и без признания независимости ДНР/ЛНР, и без паузы. Собственно, во всех других отношениях, кроме расчета на провокацию, ему было бы выгоднее сохранять непризнанный статус ДНР/ЛНР вплоть до завершения всей операции. Более того, я не исключаю, и даже считаю вполне вероятным, что Путин в своих планах рассчитывал на какие-то действия своих тайных агентов (реальных или мнимых) в военных кругах Украины.

Если бы провокация удалась, то Путин мог всерьез рассчитывать на то, что его авантюра с Байденом окажется успешной. Ведь в этом случае он мог не опасаться обвинений в обмане: дескать, он обещал Байдену, что его амбиции (как говорили в 30-е годы - "аспирации") ограничатся территорией ДНР/ЛНР, которые и так Украиной не контролируются, а в том, что все вышло за эти пределы, виноваты, дескать, сами украинцы.

Дополнительным аргументом в пользу гипотезы о планировании провокации является то, что российские колонны рванулись с белорусского севера и крымского юга - то есть планирование сухопутного вторжения, похоже, изначально исходило из возможности украинского наступления на ДНР/ЛНР. Даже если на секунду предположить, что гипотетическое украинское наступление на ДНР/ЛНР в феврале 2022 года достигло тактических или даже стратегических успехов, на реализацию плана это абсолютно никак бы не повлияло и даже помогло бы ему.

Этот пункт плана (провокация) оказался единственным, который удался в 2008 году и провалился в 2022 году. Мы можем только предполагать, что было бы, если бы украинская сторона поддалась на провокацию. Вполне возможно, что реакция западных стран была бы гораздо более "взвешенной" и сдержанной (как это и было в 2008 году), что уже одно могло бы сыграть решающую роль в победе Путина и поражении Украины. Опять же, если бы провокация удалась, то убедительность путинского обращения стала бы большей, особенно в плане пункта о "демилитаризации".

На этом фоне "обращение" Путина от 24 февраля было программным во всех отношениях. Даже если оно было записано за несколько часов, а не дней, до вторжения, то готовилось оно явно сильно заранее и все слова в нем тщательно взвешивались. Поэтому к ним стоит приглядеться. Как обычно для такого рода путинских документов, оно содержит огромный объем квази-исторических утверждений, и именно эти наглые выдумки обычно и привлекают внимание. Эти выдумки начинают анализировать и опровергать, как будто в них суть документа. На самом деле главное в нем - это пассажи, обращенные в будущее. Их как раз очень немного, поэтому на их фоне большинство исторических экскурсов, жалоб и обвинений повисают в воздухе. Например, он повторяет свои обвинения в адрес НАТО, причем самым хамским образом, но никаких требований по этому поводу уже не выдвигает - то есть вполне отчетливо дает сигнал о том, что все запросы, предъявленные в конце 2021 года, снимаются и обнуляются. Ключевые же моменты в его документе следующие:

1) Пассаж с обоснованием необходимости операции именно в данный момент:

"Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий. Народные республики Донбасса обратились к России с просьбой о помощи.

В связи с этим в соответствии со статьей 51 части 7 Устава ООН, с санкции Совета Федерации России и во исполнение ратифицированных Федеральным Собранием 22 февраля сего года договоров о дружбе и взаимопомощи с Донецкой Народной Республикой и Луганской Народной Республикой мною принято решение о проведении специальной военной операции"

Все его предшествующие рассуждения про НАТО, про угрозу Крыму, про перспективы ядерного вооружения Украины, про восемь долгих лет - все они могут для кого-то выглядеть убедительными или неубедительными, но они никак не содержат ответа на вопрос, почему "операция" должна была начаться именно сейчас, а не неделей (месяцем, годом) раньше или позже. Ответ на этот вопрос содержится именно в процитированном пассаже. К нам обратились с просьбой о помощи - и я в соответствии с договором от 22 февраля решил ее оказать.

С точки зрения того, как события разворачивались в реальности, пассаж выглядит, прямо скажем, на редкость глупо (хотя этого, кажется, никто не заметил). Во-первых, никто не поверит, что подготовка операции могла занять один день ("обращения" Пушилина и Пасечника датированы 22 февраля, а рассказал о них Песков 23 февраля). Во-вторых, документы о разрешении использования войск за пределами Российской Федерации, составлены очень аккуратно и тщательно - так, чтобы оставить возможность их интерпретации в том смысле, что речь идет исключительно о территории ДНР/ЛНР. В третьих, и сами обращения, и документы об использовании войск вполне могли обойтись и без ссылок на "договоры" России с ДНР/ЛНР (тут очень показательны и текст решения совета федерации, и стенограмма его заседания, которые я анализировал еще в марте этого года).

Но если бы провокация удалась и 23 февраля украинские войска (или даже какие-то отдельные украинские части) начали бы боевые действия, этот пассаж заиграл бы совсем другими красками. В этом случае и "просьба о помощи", и немедленная ответная реакция на "просьбу" выглядели бы гораздо убедительнее, особенно в глазах тех, кто и так хотел бы поверить в путинскую версию (а таких на Западе было достаточно).

2) Пассаж с изложением целей "операции":

"Ее цель - защита людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима. И для этого мы будем стремиться к демилитаризации и денацификации Украины, а также преданию суду тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления против мирных жителей, в том числе и граждан Российской Федерации.

При этом в наши планы не входит оккупация украинских территорий. Мы никому и ничего не собираемся навязывать силой.
<...>
Сегодняшние события связаны не с желанием ущемить интересы Украины и украинского народа. Они связаны с защитой самой России от тех, кто взял Украину в заложники и пытается использовать ее против нашей страны и ее народа.
<...>
Как бы тяжело ни было, прошу понять это и призываю к взаимодействию, чтобы как можно скорее перевернуть эту трагическую страницу и вместе двигаться вперед, никому не позволять вмешиваться в наши дела, в наши отношения, а выстраивать их самостоятельно - так, чтобы это создавало необходимые условия для преодоления всех проблем и, несмотря на наличие государственных границ, укрепляло бы нас изнутри как единое целое"

Полагаю, смысл этого пассажа вполне однозначен. Он состоит в том, что цель Путина состоит в создании особых отношений с Украиной, которая будет формально обязана проводить внутреннюю и внешнюю про-российскую политику, с проведением показательных процессов по типу "нюрнбергского", без полной оккупации (но, очевидно, с наличием неограниченного числа баз), с сохранением номинальной независимости и включением Украины в некое общее образование (возможно, в формате нынешнего "союзного государства" России и Белоруссии). Проще говоря - в превращении Украины в протекторат.

Очень характерно, что в этом пассаже он говорит о будущих отношениях России и Украины, но совершенно забывает о том, что теперь между Россией и Украиной появилось два новых "независимых государства". Обращаясь "к гражданам Украины", он рассуждает о том, что, дескать, "крымчане и севастопольцы сделали свой выбор - быть со своей исторической Родиной, с Россией, и мы это поддержали", то есть предлагает Украине признать принадлежность Крыма России как необсуждаемую реальность. Но о будущих отношениях ставшей протекторатом Украины и ДНР/ЛНР он ничего не говорит и об их "выборе" в этом пассаже не вспоминает. Создается впечатление, что его планы как минимум не исключали возможного "возвращения" ДНР/ЛНР в состав Украины (естественно, с российскими гарантиями и т.д.), что было бы очень удачным решением для дополнительной легитимизации новых властей Украины, созданных по результатам операции.

Еще раз поясню - я вовсе не имею в виду, что этот пассаж соответствует мечтаниям, стремлениям и желаниям Путина. Ни малейшим образом. Я имею в виду, что этот пассаж соответствует его практическим целям на момент начала войны. Это то, что он считал политически возможным, реалистичным в случае, если бы все пошло по его плану (десант в Киев и быстрое прекращение эффективного сопротивления). Это был его запрос, это были его требования, обращенные к тем, кого он рассматривал и рассматривает реальными партнерами, то есть прежде всего к США, во вторую очередь к Англии-Франции-Германии, в третью очередь к Китаю (который, как он прекрасно знает, очень кисло относится к любой поддержке сепаратизма где бы то ни было). Это был сигнал о том, что он не согласится на меньшее, чем статус Украины как российского протектората, но в ответ отказывается от всех требований по отношению к политике НАТО за пределами Украины (в этом смысле, кстати, очень существенно то, что он не стал вспоминать войну 2008 года и ни слова не сказал о Финляндии и Швеции).

Естественно, если бы его запрос был принят как минимум к рассмотрению (что, вполне вероятно, и произошло бы в случае успеха его сценария), то дальше он бы сообразовывал свои дальнейшие аппетиты в соответствии с новыми реалиями. Если бы он почувствовал, что ему все сошло с рук, то придумал бы еще что-нибудь. А если бы почувствовал, что уперся в стену, то остановился бы. Но запрос был именно таким, с двумя ключевыми словами, которые и определяли его суть - "денацификация" и "демилитаризация".

Таким образом, слова "денацификация" и "демилитаризация" означают достаточно отчетливый, хотя и не окончательно определенный, список требований, которые Путин объявляет обязательными на период после завершения войны ("операции").

Ничто не мешало Путину озвучивать эти слова буквально ежедневно - как буквально ежедневно озвучивает он свои абсурдные байки по старинной и новейшей истории, как буквально ежедневно озвучивает он рассказы о злодеяниях украинского режима, и т.д., и т.п. У него язык без костей, двумя словами больше или меньше - для него, казалось бы, ничего не значит.

Под этим углом мы видим:

а) он уже больше года очень старается вычеркнуть эти два слова из своего лексикона, что должно быть результатом сознательного решения, для него болезненного и тяжелого. Это означало, как я полагаю, что он имплицитно резко понизил планку своих запросов. Естественно, он старался сделать это так, чтобы этого не заметила широкая публика, но я не думаю, что это не видят те, кому положено это видеть. Более того, если те, кому положено это видеть, случайно это не разглядели, то им, уверен, об этом сообщают те, кому положено сообщать.

б) буквально пару раз на протяжении всего года он позволил себе сорваться и произнести эти любимые слова, но и то в искажающе-манипулятивном контексте.

Победа Украины - 2 - Из частных обсуждений середины ноября - окончание

Вот эти эпизоды.

1) 13 июня 2023 года - "Встреча с военными корреспондентами" (http://kremlin.ru/events/president/news/71391)

Это было очень странное мероприятие. Его цель и формат заслуживают отдельного рассмотрения. Очень вероятно, что его организация была связана с процессами, природа которых нам еще не ясна, и которые через несколько дней выплеснулись наружу в виде так называемого "мятежа Пригожина" (который, по моему мнению, мятежом Пригожина нисколько не был). Едва ли не впервые Путин счел возможным и необходимым публично выйти на т.н. "военкоров", работающих сливными бачками различных силовых ведомств. Вся суть феномена "военкоров" была и остается именно в их неофициальном статусе, позволяющим им вбрасывать коктейль из оперативной информации и оперативной дезинформации без формальной атрибуции. То есть важнейшим элементом "военкорства" был барьер между "военкорами" и официальными источниками. Характерно, что Путин в самых первых словах объявил, что эта встреча с "военкорами" не первая, но все предыдущие были конфиденциальными (причем "военкоры" жестко держали язык за зубами и никому об этих встречах не рассказывали). 13 июня Путин зачем-то решил сломать традицию и вынести все на публику.

Так вот, во время своих бесконечных разглагольствований о чем угодно Путин вернулся к сюжету о двух целях.

Конкретно, о "денацификации" он говорил так (после своего любимого "удивления" тому, как же может еврей Зеленский поддерживать неонацистов):

"Когда шел переговорный процесс, в том числе в Стамбуле, мы постоянно ставили этот вопрос. А нам задавали встречный: «А у нас нет ничего неонацистского, чего вы от нас хотите?» Ну хотя бы, чтобы в законе ввели соответствующие ограничения. В целом, кстати говоря, об этом тоже договорились в ходе того раунда переговоров - до того, как наши войска отошли от Киева, потому что после этого они выбросили все наши договоренности"

То есть он фактически признал, что требование "денацификации" было Россией предъявлено и было Украиной отвергнуто. Как отвергнуто, кем, почему, в какой момент, был ли кто-то готов его принять (из бумажек, которыми махал Путин перед африканцами, это на самом деле никак не следует) - это отдельный сюжет. Главное, что оно был отвергнуто за год с лишком до встречи с "военкорами". И Путин, что характерно, вдруг резко остановился в своем рассказе, буквально оборвал себя и не стал продолжать этот сюжет, хотя совершенно естественным продолжением пассажа должно было быть нечто типа "... они выбросили все наши договоренности, но мы никогда от них не откажемся и никто не должен питать иллюзий, будто мы прекратим специальную военную операцию без того, чтобы они были приняты". Эти завершающие слова просто сами ложатся на язык - но сказаны не были.

Сразу после этого он перешел к второму требованию - "демилитаризации". Сказал он так:

"Демилитаризация. Мы постепенно, методично этим занимаемся. На чем воюет ВСУ? Что они, Leopard производят, что ли, или Bradley, или даже не поступившие им пока на вооружение F-16? Ни шиша они не производят. ОПК скоро вообще перестанет существовать украинский. Чего они производят? Боеприпасы им привозят, технику привозят, орудия привозят - все привозят. Так долго не проживешь, не протянешь. Так что вопрос, связанный с демилитаризацией, он, конечно, стоит очень в практическом плане.
<...>
Поэтому, когда мы говорим об одной из основных задач, которая перед нами стоит, - о демилитаризации, она именно так и выполняется. Там у них все меньше и меньше своего, почти ничего не остается. Есть еще старые советские предприятия, на которых пытаются ремонтировать технику, но и их все меньше и меньше, потому что как только мы получаем информацию, где и что происходит, мы стараемся воздействовать на эти предприятия. А у нас растет, и качество улучшается, характеристики улучшаются - дальность, точность. Если бы не было специальной военной операции, мы бы никогда, наверное, не поняли, как нужно донастроить нашу оборонную промышленность для того, чтобы армия наша была самая лучшая в мире. Но мы это сделаем"

Это тоже очень ловко построенный пассаж - с тщательным отсеиванием того, что он сказать, казалось бы, был должен, но не сказал. Не знаю, насколько это очевидно, поэтому на всякий случай поясню.

Слово "демилитаризация" в этом пассаже он использует три раза, но все три раза совершенно не в том смысле, какое оно имеет в нормальном политико-дипломатическом языке. Он называет "демилитаризацией" нанесение боевых потерь армии противника и уничтожение его военных заводов во время войны. Но это ни малейшим образом не является "демилитаризацией" как элементом послевоенного урегулирования. Полным-полно стран не имеет собственной крупной военной промышленности, полным-полно стран несет потери в ходе войн и вооруженных конфликтов, но никто не называет это "демилитаризацией". Демилитаризация - это когда страны принимают на себя обязательств не закупать новое оружие взамен потерянного, не строить военные заводы взамен разрушенных, не формировать новые части взамен разгромленных (сверх каких-то лимитов). Германия и Япония были демилитаризованы не потому что их оружие было потеряно, а заводы разбомблены, а потому что им было запрещено их восстанавливать.

Так что в данном случае Путин очень изобретательно прошел по жердочке, занимаясь своей любимой игрой в слова - он сделал вид, будто цели войны не изменились, но по факту не сказал ни слова о том, что они сохраняют силу.

2) Через три дня, 16 июня, Путин участвует в петербургском форуме (http://kremlin.ru/events/president/news/71445)

Там он буквально повторяет то же самое, почти теми же словами, что еще раз подтверждает - это нисколько не импровизация.

Вот он начинает:

"Но мы поставили перед собой определенные задачи, связанные с денацификацией этих территорий, связанные с демилитаризацией"

Вот он говорит о "денацификации":

"Это же не мы водили за нос наших партнеров, а они, как выяснилось, подписывая Минские соглашения, не собирались ничего делать и публично совсем недавно об этом сказали, признались, по сути. И со стороны украинских властей, и со стороны европейцев публично об этом сказали. Так что мы просто вынуждены были использовать Вооруженные Силы, признать независимость, а потом и ответить на просьбу Донецкой и Луганской республик о принятии в Россию, а потом оказать им военную помощь в попытке прекратить это вооруженное противостояние. Это первое.

Второе. Конечно, мы видим, что западные страны предпринимают максимальные усилия для того, чтобы Россия понесла, как они говорят, поражение на поле боя, стратегическое причем поражение, делают для этого все, что в их силах. Мы прекрасно это видим. Но мы поставили перед собой определенные задачи, связанные с денацификацией этих территорий, связанные с демилитаризацией"

Тут очень хорошо видно, что он тщательно ограничивает свои рассуждения захваченными территориями. Это особенно видно из последней фразы, реальный смысл которой как раз и состоит в том, что захваченное на сегодняшний момент ("эти территории") - это наше и мы будем делать там, что находим нужным.

Вот он говорит о "демилитаризации":

"Что касается демилитаризации… Ведь, смотрите, скоро Украина перестанет вообще использовать свою собственную технику, ничего не остается. Все, на чем они воюют, и все, что используют, это все извне привносят, но так долго не навоюешь. А у нас оборонная промышленность раскручивается изо дня в день. Мы в 2,7 раза увеличили выпуск военной продукции за последний год, а по наиболее востребованным образцам увеличение в десять раз, и происходит дальнейший рост. Предприятия работают в две, в три смены, а некоторые днем и ночью. И это говорит нам о том, что запас прочности у нас очень большой"

То есть это буквально дословно тот же мухлеж - он хочет сделать вид, что цель войны не изменилась, и ради этого описывает то, что на самом деле этой целью ни малейшим образом не является.

Ближе к концу он, похоже, несколько расслабился и чуть-чуть потерял контроль за собой. Ему очень хотелось сделать ударный развернутый финал, адресованный тому, что он, очевидно, считает всемогущим западным еврейским лобби, поэтому сценарий включил такую распасовку с Саймсом (которая выглядела особенно абсурдно на фоне того, что следующим заявленным спикером был президент Алжира - для которого, очевидно, это был очень неприятный щелчок по носу):

"Д.Саймс: Спасибо.

Вы знаете хорошо, что, может быть, ни одно из Ваших утверждений по поводу Украины не вызывает на "коллективном Западе" такого раздражения, как заявление о том, что в украинской политике большую роль играют нацистские силы и требуется денацификация.

Вам в ответ говорят: "О чем Вы говорите? Зеленский - еврей. Он законно избранный президент, и очевидно, что он на стороне всего хорошего - западного, против всего плохого - российского. Так что вообще не Вам говорить, что он на стороне нацистов". Как Вы на это ответите?

В.Путин: У меня много друзей-евреев с детства. Они говорят: Зеленский не еврей, это позор еврейского народа.

Это не шутка, не ирония, понимаете? Ведь на пьедестал почета в качестве героев Украины возведены сегодня неонацисты, последыши Гитлера. Холокост - это уничтожение шести миллионов евреев, полтора миллиона были уничтожены на Украине и прежде всего руками бандеровцев.

Я не сомневался, что Вы мне зададите вопросы подобного рода, и попросил вчера вечером, спать ложился, прислать мне некоторые материалы. Позвонил в Москву, уже будучи здесь. Ну вот смотрите, Ярослав Стецько - руководитель ОУН, фракции Бандеры, 1939 год: "Москва и жидовство - самые большие враги Украины. Настаиваю на уничтожении жидов и целесообразности перевести на Украину немецкие методы работы с еврейством".

Другой деятель. Это 10 июля 1941 года, так называемая львовская резня, во Львов вошли немецкие части. Некто Степан Ленкавский: "Относительно жидов принимаем все методы, которые приведут к их полному уничтожению". Это что такое?

Знаете, я читал показания одного урода из числа бандеровцев после войны, где он рассказывал о том - он сам рассказывал, - как он и иже с ним пришли и повели на расстрел еврейскую семью. Без комка в горле читать невозможно. Мужчина - глава семейства, инвалид без одной руки, жена его и двое детей, по-моему, 11 и 7 лет, девочки. Они их взяли и повели расстреливать. Вот этот мужчина, инвалид, когда выходил, все понимали, что их ведут на расстрел, обнял одной имеющейся у него рукой собаку и заплакал. Они увели и расстреляли. Детей, девочек 7 и 11 лет.

Полтора миллиона уничтожено евреев было. Я уже не говорю про русских, про поляков, которые, кстати говоря, на бытовом уровне совсем не забыли о том, что происходило на Украине со стороны бандеровцев. Ну поляки - ладно, у них свои цели, они спят и видят вернуть Западную Украину. И, судя по всему, к этому идут постепенно. Но мы сейчас говорим про Холокост. Ну как же это можно отрицать?

Вы знаете, я прошу прощения у Президента Алжира, нашего гостя. Я знал, что Вы меня об этом спросите. Я когда вчера, повторяю, ложился спать, попросил не только прислать вот эту бумажку, но и попросил дать что-то более зримое. Вот мы все время говорим и говорим одно и то же. Вот Бандера - антисемит, неонацист. Но как-то этого никто не хочет слышать в силу того, что Зеленский - человек с еврейской кровью. Но он своими действиями прикрывает этих уродов, неонацистов.

Хорошо, Ленина скинули, я вот говорил с журналистами недавно на встрече, ну ладно, это ваше дело, хотя он основатель современной Украины, бог с ним. Но зачем же вы на этот пьедестал нацистов возводите?

Я не знаю, сделали или нет [ролик], я просил подготовить - есть у вас? Там на две минуты какой-то материал должен быть. Если есть, поставьте, пожалуйста.

(Идет показ военной хроники.)

В.Путин: Вот это Бандера и его подручные. Вот это те, кто сегодня является героями Украины, и это те, кого сегодняшние украинские власти защищают: и персонально, и их идеологию. Как же с этим можно не бороться? Мы обязаны с этим бороться. Россия наиболее пострадавшая страна в борьбе с нацизмом. Мы этого никогда не забудем.

Так же, кстати говоря, как и простые люди в Израиле. Вы посмотрите, что в интернете они говорят простым, русским, доходчивым, народным языком. Посмотрите, и вам сразу станет все понятно.

Как можно с этим не бороться? Если это не неонацизм в сегодняшнем его издании, то что это такое? У нас есть полное право считать, что поставленная нами задача денацификации Украины является одной из ключевых.

Д.Саймс: Спасибо, Владимир Владимирович. Со своей стороны я просто сделаю одно маленькое замечание.

Господин Зеленский во время своей красочной карьеры какое-то время проводил в Москве, в том числе на Первом канале. Я разговаривал с несколькими людьми, которые его хорошо знали. Ни один из них не помнит, чтобы он себя как-то, в какой-то форме, отождествлял с евреем.

Он человек с еврейскими корнями. Послушайте, в Советском Союзе в последние годы жизни Сталина были члены Политбюро, как Каганович, которые были евреями. У них было много родственников, особенно жен, которые были еврейками. И в руководстве Службы безопасности были евреи, включая и на крупных генеральских должностях. Но никто не отрицает, что при Сталине был антисемитизм и что были беззакония на этой основе. Поэтому вообще аргумент, что если у кого-то есть еврейские корни, то его режим объективно не может проводить антисемитскую политику, мне кажется, что этот аргумент по меньшей мере несерьезный.

А теперь я прошу Президента Алжира выступить со своими мудрыми словами"

Вот в ходе этой гнусной комедии он и ляпнул - "У нас есть полное право считать, что поставленная нами задача денацификации Украины является одной из ключевых". Я склонен считать, что он в данном случае чуть было не сорвался, буквально сбалансировав на краешке, но удержался. Вместо того, чтобы прямым текстом сказать - мол, мы не остановимся ни перед чем, пока не раздавим коричневую чуму в зародыше и не выкорчуем неонацизм на всем пространстве Украины - он все-таки сказал нечто гораздо менее вразумительное ("мы вправе считать, что задача является одной из ключевых").

Таким образом, мы имеем два рядом стоящих эпизода выступлений Путина с практически идентичными тезисами на интервале трех дней в середине июня, за несколько дней до "мятежа". Очень похоже на то, что реальным адресатом тезисов были не "военкоры" и не президент Алжира, а некая целевая аудитория, которую Путин опасался и хотел политически нейтрализовать. Ради этой аудитории он, с одной стороны, решился все-таки озвучить две исходные цели, а с другой стороны, сделал это так, чтобы по факту выхолостить их, лишить исходного содержания, позволив изобразить их достигнутыми (или почти достигнутыми).

3) 5 октября Путин участвует в валдайском форуме (http://kremlin.ru/events/president/news/72444)

Там он ничего не говорит о "демилитаризации", но зато вспоминает о "денацификации". Но в данном случае он всего лишь воспользовался грязной провокации западной прессы, на пустом месте выстроившей скандал вокруг приглашения Ярослава Хунки для участия в выступлении Зеленского в канадском парламенте. Точнее, это был сперва недопустимый прокол украинских и канадских правительств, каждого по-своему (говорящий в первую очередь о фантастической глупости нынешних канадских властей). Прокол дал возможность западной анти-украинской прессе раскрутить гигантский скандал, и было бы просто странно, если бы оппортунист Путин не воспользовался этой возможностью. Естественно, он воспользовался и разыграл свою любимую пьесу строго по нотам:

"Во-первых, если спикер канадского парламента говорит о том, что во время Второй мировой войны этот канадско-украинский или украино-канадский нацист сражался против русских, он не может не понимать, что он сражался на стороне Гитлера, а не на стороне его собственной Родины - Канады, или был фашистским коллаборационистом - в любом случае сражался на стороне нацистских войск. Допустим, он этого не знает. Я ни в коем случае не хочу обидеть чувства канадского народа. Мы относимся к Канаде, несмотря ни на что, с уважением, особенно к людям. Но если он не знает, что во время войны против России сражался Гитлер и его приспешники, то он идиот. Значит, он просто в школе не учился, не имеет элементарных знаний. А если он знает, что этот человек сражался на стороне Гитлера, и называет его героем Украины и героем Канады, то он негодяй. Или так, или так.

Вот с такими людьми нам приходится иметь дело, таковы наши оппоненты сегодня со стороны некоторых западных стран.

Но что еще важно, на мой взгляд? Спикер парламента Канады говорит: он сражался с русскими и - там [в документе] дальше цитата - сегодня продолжает поддерживать украинские войска, сражающиеся против русских. Он, по сути, поставил на одну доску гитлеровских коллаборационистов, войска СС и сегодняшние украинские боевые части, сражающиеся, как он сказал, против России - он поставил их на одну доску. Это только подтверждает наш тезис о том, что одна из наших целей на Украине - это денацификация. Значит, она все-таки там есть и признается, эта нацификация Украины. И наша общая цель, считаю, общая - добиться денацификации.

И, наконец, конечно, абсолютно отвратительным выглядит то, что все аплодировали этому нацисту, и особенно Президент Украины, в жилах которого течет еврейская кровь, еврей по национальности, стоит и аплодирует нацисту - не просто последышу нацистов, не просто идейному последователю, а именно человеку, который своими руками уничтожал еврейское население. Это он лично уничтожал, потому что немецкие фашисты создали эту дивизию СС "Галичина" прежде всего для уничтожения мирного населения, и в решении Нюрнбергского суда так и записано. На них возложена вина за геноцид евреев, поляков - примерно 150 тысяч поляков было уничтожено, русских, конечно, цыган вообще никто не считал - их за людей даже не считали. Полтора миллиона евреев уничтожено на Украине - только вдумайтесь в эту цифру. Что, разве не было этого? Что, разве никто этого не знает? Да все знают, все знают. Разве не было Холокоста?

И когда Президент Украины рукоплещет человеку, который лично, своими руками уничтожал евреев на Украине, он что, хочет сказать этим, что Холокоста не было? Разве это не отвратительно? Все средства хороши, только бы они боролись против России, такие люди. И все средства хороши, если используются в борьбе против России. Я могу представить себе, что есть просто непреодолимое желание победить Россию на поле боя, добиться ее стратегического поражения. Но разве можно это делать такой ценой? Мне кажется, что это просто в высшей степени отвратительно. И очень рассчитываю на то, что не только мы здесь, в узком кругу, на Валдайском клубе будем об этом говорить, но что все-таки как-то общественные организации, те, кому небезразлично будущее человечества, все-таки сформулируют свою позицию по этому вопросу ясно, однозначно и с осуждением того, что произошло"

Возвращаясь к двум июньским эпизодам, когда Путин вдруг снова заговорил о "демилитаризации" (после чего засунул эти слова себе обратно в задницу), хочу еще раз обратить внимание на тщательную семантическую проработку. Когда Путин говорит о "демилитаризации" как результате украинских потерь на фронте и в тылу, то очевидным образом считает своих собеседников и слушателей дурачками и лохами (каковыми они и являются), не способными понять, что реально означает слово "демилитаризация", в каком смысле оно всегда и без исключения использовалось - не в смысле текущих потерь в ходе войны, а в смысле формального запрета на их пополнение после войны. И так как сам он, безусловно, это прекрасно понимает, то это креативное словоблудие как раз и позволяет нам судить о том, что он хочет сказать своим реальным партнерам, но при этом скрыть от своих слушателей.

Понятно, что исходные цели войны Путиным не забыты - ведь он готовился к ней с необыкновенной тщательностью, причем история хитроумной дипломатической операции последнего полугода, срежиссированной до последнего момента лично Путиным и разыгранной МИДом со своей типичной неуклюжестью, пока еще, как мне кажется, никем не написана.

Тем не менее, как минимум с августа-сентября прошлого года он, скрепя сердце, отступил от двух главных задач войны, признал свое поражение - то есть, соответственно, победу Украины. Иными словами, он признал готовность к выходу из войны на условиях обмена - у России остаются захваченные территории в обмен на молчаливое снятие двух требований. Эта победа была гораздо более значимой и убедительной, чем победа Финляндии в 1940 году.

Мое мнение - этот результат вполне мог быть зафиксирован не позднее октября прошлого года, и я неоднократно объяснял, как это могло быть сделано. Ответственность за то, что это сделано не было, лежит целиком и полностью на администрации Байдена.

Постольку, поскольку это пока еще сделано не было, у Путина, естественно, сохраняются стимулы и искушение немножко переиграть это обратно в свою сторону. Самое поразительное, на мой взгляд, это то, что он этому искушению практически не поддавался, упорно сдерживая себя. Для него, поставившего столько на карту, это должно быть очень болезненно и не просто.

В июне, в преддверии самого большого политического кризиса за все годы своей власти, он был вынужден пойти на мучительную для себя манипуляцию - сказать, будто две цели сохраняются, но при этом сделать это так, чтобы сохранить для себя путь к отступлению от них. Для этого он пошел на хитрые семантические трюки, которые были отработаны, отрепетированы и дважды озвучены.

В октябре он всего лишь воспользовался чужой игрой, то есть это была всего лишь пустая демагогия с целью поддержать противников помощи Украине. В реальности с его стороны это была, конечно, серьезная ошибка - открытая идентификация Путина с этими противниками помощи Украине, выражение открытой симпатии к ним и т.д., на самом деле их, западных противников Украины, не усиливает, а ослабляет. Если бы он проявил больше хладнокровия, то мог бы разыграть это аккуратнее, но он не удержался. Как мы видим, этот сюжет анти-украинской кампании западной прессы оказался недолгоиграющим, а события 7 октября вообще обнулили его. Кампания против Украины и Зеленского теперь идет по другим направлениям, поэтому выходка Путина 5 октября, скорее всего, останется без последствий [тут я, как выяснилось, ошибался].

Победа Украины - 3

Через месяц после частного разговора, о котором шла речь выше, Путин выступает на т.н. "открытой линии" 14 декабря (http://kremlin.ru/events/president/news/72994)

Естественно, нет никаких сомнений, что все такого рода мероприятия с участием Путина тщательнейшим образом режиссируются, согласовываются и утверждаются, что все содержательные темы и вопросы проходят через многократное сито проверок, так что никаких неожиданностей (по крайней мере, для Путина) там быть не может.

На этом фоне Путин делает следующее заявление, оформленное как ответ на вопрос надежного прикормленного журналиста:

П.Зарубин: На днях Вы награждали Героев России, и мы затем видели, как Вы говорили: ребят надо беречь, но делать, делать, делать.

Вот уже почти два года наша страна живет в условиях специальной военной операции, и вопросов от граждан к нам на передачу по этому поводу, конечно, шквал. Я просто некоторые буквально зачитаю: "Как Вы эти два года оцениваете? Какова ситуация сейчас? Какова динамика? Цели и задачи операции - они те же, что и поначалу, или уже нет?" И конечно, самое главное: "Когда будет мир?"

В.Путин: Мир будет тогда, когда мы достигнем своих целей, о которых Вы сказали. Теперь вернемся к этим целям - они не меняются. Я напомню, о чем мы тогда говорили. О денацификации Украины, о демилитаризации, о её нейтральном статусе.

Смотрите, что происходит с точки зрения денацификации. В ходе переговорного процесса, который имел определенный этап после подготовки проекта возможного соглашения, о чем недавно официальные лица в Киеве упоминали, в целом они не соглашались с тем, что нужна какая-то денацификация, и говорили о том, что никакой фашизации, роста таких настроений нет. Как же нет? Когда национальный герой - известный не просто националист, а нацист. Бандера возведён в ранг национального героя. Как же нет?

А когда руководитель сегодняшней киевской администрации на глазах у всего мира стоя аплодирует бывшему солдату СС, напрямую участвовавшему в Холокосте, в уничтожении полутора миллионов евреев на Украине, русских и поляков, стоя аплодирует. Это что, не проявление нацизма, что ли? Поэтому вопрос денацификации актуален. Правда, в ходе переговорного процесса нам, в общем, было сказано, нашим переговорщикам, что в принципе не исключают возможности принятия каких-то законодательных актов на Украине. Это было тогда, в ходе переговоров в Стамбуле.

Теперь что касается демилитаризации. Не хотят договариваться - ну что ж, мы тогда вынуждены принимать другие, в том числе военные меры. Сегодня Украина почти ничего уже не производит, пытаются что-то там еще сохранить, но почти ничего не производят, все привозят - извините за моветон, - на халяву все привозят. Но эта халява когда-то может и закончиться, и, судя по всему, так и заканчивается помаленьку. Но дело даже не в этом, я думаю, будут ещё давать, но уничтожение происходит. Я сейчас не буду вспоминать эти цифры по самолётам, по системам ПВО. Дали им, сколько им обещали, 400 танков, 420-430. Кстати, все дали, что обещали. Все, что обещали западники, все Украина получила, даже больше. Но мы уничтожили, только начиная с так называемого контрнаступления, 747 танков. Это данные на вчерашний вечер. Почти 2300 бронемашин различного класса. Вот это и есть демилитаризация. Или мы договоримся о демилитаризации, согласуем определенные параметры, а, кстати говоря, в ходе переговоров в Стамбуле мы их согласовали, просто потом выбросили в печку эти договоренности, но это же мы согласовали. Есть и другие возможности или договориться, или решить силовым путем. Мы к этому и будем стремиться.

Видно, что Путин практически дословно рециклирует свои июньские и октябрьские пассажи.

Конечно, Путин великий мастер мухлежа, тут и спору нет. Вполне вероятно, что среди сегодняшних политиков он занимает первое место с большим отрывом. Например, его пассаж про сотни переданных Украине танков слушатели, очевидно, восприняли в том смысле, что речь идет о танках новейших западных систем, американских, германских, английских, всех этих Леопардов, Челленджерах и Абрамсах. В реальности, конечно, основной объем переданных Украине танков - это машины советской разработки из запасов стран Восточной Европы, прежде всего Польши.

Точно так же Путин продолжает рассказывать свои сказки о переговорах в Стамбуле, где якобы все согласовали, а потом выбросили в печку.

Тут стоит вернуться к удивительному эпизоду 17 июня прошлого года. Тогда Путин устроил встречу с делегацией руководителей африканских государств, перед этим посетивших Киев. Понятно, что поездка африканских лидеров была заранее абсолютно бессмысленной, не подготовленной и не могущей иметь никаких последствий, не случайно она сопровождалась цепочкой нелепых скандалов. Помимо прочего, во время встречи за круглым столом в своем любимом Константиновском дворце, Путин зачем-то помахал лежащими перед ним бумажками, назвав их "проектом договора о постоянном нейтралитете и гарантиях безопасности Украины", якобы "парафированном" руководителем украинской делегации. Очень характерно, что сами бумажки Путин своим высокопоставленным визитерам не передал, а пресс-служба Путина их не опубликовала. В итоге журналистам пришлось довольствоваться скупыми кадрами официальной видеозаписи, благодаря которой удалось прочитать две страницы (картинки в минимально читаемом качестве видны, например, здесь - https://nashaniva.com/ru/319419). Никаких подписей на этих картинках нет, и если они что-то и представляют, то разве что нечто вроде промежуточного протокола переговоров, в котором просто зафиксированы несовпадающие позиции сторон.

Возможно, реплика Путина в какой-то мере была реакцией на большое интервью Давида Арахамии Наталье Мосейчук от 24 ноября.Это интервью многократно пересказывалось и интерпретировалось, как правило, в том смысле, что Украина, дескать, на самом деле готова была подписать соглашение с Россией, но не сделала этого из-за вмешательства западников (прежде всего англичан). К сожалению, интервью изначально было доступно только в видеоформате (https://www.youtube.com/watch?v=6lt4E0DiJts). К счастью, впоследствии оказался сделан полный транскрипт интервью (https://censor.net/ua/video_news/3458085/na_zahodi_jyvut_za_stsenariyem_ne_daty_ukrayini_prograty_ale_i_ne_daty_rosiyi_rozvalytysya_intervyu). Из транскрипта с очевидностью следует, что украинская сторона не и собиралась ничего подписывать, а просто тянула время (что было совершенно правильным решением).

Более того, у меня есть сильнейшие сомнения в том, что сам Путин воспринимал эти переговоры всерьез. Сужу по тому, что главным переговорщиком с российской стороны был назначен Мединский. Украинский конфликт привел к глубочайшему расколу в мнениях множества людей по обе стороны, но если есть что-то, в чем их мнение остается единым и неизменным - то это мнение о том, что Мединский идиот. Как мы знаем, Путин, испытывая множество вполне понятных комплексов неполноценности, очень любит прилюдно унижать своих сотрудников и выставлять их дураками (есть несколько исключений, как раз и подтверждающих правило), поэтому какое-то число идиотов в его кругу неизбежно, но по-настоящему ответственные задания он им, естественно, не доверяет. Так что я не вижу никаких других объяснений назначению Мединского, кроме как отчетливого сигнала о том, что все эти разговоры заранее несерьезны.

Тем не менее, как бы то ни было, декабрьское заявление Путина представляет собой едва ли не первое за полтора года возвращение к сюжетам февраля 2022 года. "Денацификация" и "демилитаризация" снова озвучены в формате целей войны.

То есть мы сталкиваемся с тем, что можно назвать новой эскалацией риторики.

Что за этим стоит? Можно только гадать.

Под одним углом, такая эскалация риторики может сопровождать эскалацию военных действий, нового наступления. Эта интерпретация вызывает, однако, сомнения из-за отсутствия явной синхронизации. Планируется ли новое российское наступление, возможно ли оно, имеются ли для него достаточные силы, позволяющие добиться успеха - судить не мне.

Под другим углом, такая эскалация риторики может быть, как ни парадоксально, сигналом о готовности к компромиссу, попыткой выйти из тупика, в котором все оказались на протяжении всего 2023 года.

Мне неоднократно случалось говорить в частных беседах, что, по моему мнению, подавляющее большинство политиков всего мира считают желательным прекращение огня, перемирие на линии фронта, примерно совпадающей с тем, что сложилась после херсонской эвакуации и сохраняется, по большому счету, практически неизменной с тех пор.

Насколько представляется, после этой эвакуации основные усилия Путина свелись к строительству оборонительной линии силами регулярной армии, а на очень локальные наступления бросался расходный пригожинский материал. Перспективы успешного прорыва этой оборонительной линии, как мне кажется, военными специалистами рассматривались весьма скептически - по крайней мере, это вычитывалось из ряда откровенных заявлений руководства Пентагона, прежде всего генералов Милли и Остина.

Более того, мне, в военных делах не разбирающемуся, с самого начала наиболее тревожной перспективой казалась возможность украинского прорыва на одном из участков фронта с последующим втягиванием украинской армии в образующийся котел. Условно говоря, Иловайск-2, только существенно больших масштабов и с существенно более тяжелыми последствиями. Скажу прямо - мне казалось, что если бы Путин в 2023 году продолжал питать надежды на реализацию своих изначальных целей по превращению Украины в протекторат, то эта стратегия была бы наиболее логичной для него. То, что эту стратегию он реализовать не пытался, как раз и наводит на мысль о том, что Путин победу Украины признал.

В этом же контексте бросается в глаза различие в его новых декабрьских отсылках к "денацификации" и "демилитаризации". Разговоры о "денацификации" носят сугубо пропагандистский характер, Путин тщательно ушел от перевода их в формат эксплицитных обязательных требований. Этот формат он оставил для "демилитаризации" - но именно здесь открываются широкие возможности для договоренностей, не ограничивающих суверенитет Украины. Например, такие договоренности могут иметь взаимный характер, как это многократно имело место в самых разных ситуациях, не говоря уже о том, что количественные параметры ограничений могут быть сколь угодно высокими.

Пока же коснусь трех моментов, связанных с возможным выходом из войны, как он мне представляется возможным.

Первый момент - как это может быть сделано.

Здесь огромную роль играет то, что называется сохранением лица, face saving. Нравится нам или нет, но этот фактор очень часто играет совершенно несоразмерную роль в деятельности политиков, для которых краткосрочные последствия их действий могут иметь значение, сравнимое с долгосрочными последствиями для стран, у руля которых они оказались.

Под некоторым углом можно сказать, что идеальным завершением любой войны, любого вооруженного конфликта будет такой, при котором обе стороны имеют основания объявить себя победителями - по крайней мере, перед лицом своей внутренней аудитории.

Повторю, уже больше года как Украина стала, объективно говоря, победителем, так как главная, решающая, основная цель войны, развязанной Путиным, была явным образом провалена. Но руководство Украины в некотором роде оказалось заложником собственной риторики, объявившей единственным критерием победы полное изгнание российских войск за пределы границ 1991-2013 годов. Совершенно безотносительно к тому, что кто угодно думает о желательности такого полного изгнания и возвращения к границам 1991 года, реалистичность этого сценария, по-видимому, очень невелика. Не думаю, что это утверждение требует развернутых объяснений.

Как я много раз говорил, мне кажется, что есть как минимум один способ решения этой проблемы, буквально лежащий на поверхности.

Для этого достаточно, чтобы к России и Украине было направлено обращение, так сказать, "мирового сообщества" с призывом к прекращению огня. Заезженная формула "мирового сообщества" в переводе на человеческий язык означает прежде всего США и Китай. Если США и Китай договорятся об этом, то все остальное будет делом совершенно техническим и может быть оформлено буквально в течение нескольких часов. Написать такое заявление, наполнив его драматической риторикой - дело пустяковое. Очевидно, что под таким заявлением с радостью подпишутся все без исключения страны мира, то есть это может быть формально как двустороннее заявление двух держав, так и нечто типа заявления всех членов совета безопасности ООН (за минусом России), или всех членов группы двадцати, или что угодно в этом духе.

Такого рода демарш позволит и Москве, и Киеву сохранить лицо, объявить, что, так и быть, по нижайшей просьбе "мирового сообщества" etc.

Но для этого требуется предварительное согласие высшего руководства США и Китая, и вот именно здесь обнаруживается огромное пространство непониманий, предубеждений, необъяснимых ошибок и прочих завалов, которые следует разгрести. Это самостоятельный сюжет, который можно развернуть не здесь, а отдельно (самым кратким образом я попытался осветить его год назад - https://bbb.livejournal.com/3897333.html)

Второй момент - как обеспечить безопасность Украины после прекращения огня.

Значение этого вопроса настолько очевидно, что не требует доказательств. Собственно, это самый главный вопрос. Ведь даже если представить себе гипотетический вариант победоносного украинского наступления с выходом на границы 1991 года (вариант, который мне кажется совершенно нереалистичным вне зависимости от того, желателен он кому-то или нет) - даже этот вариант нисколько не снимает вопрос о гарантиях безопасности. Военное поражение само по себе еще не означает окончательного примирения с его результатами, уж этому-то нас история научила основательно.

Самый надежный метод установления мирных, устойчивых, спокойных, безопасных отношений - это, конечно, делинеация границ в режиме серии плебисцитов при достаточно детальной грануляции и т.д.. В нынешних реалиях говорить об этом, как мы все понимаем, бессмысленно и контрпродуктивно.

Остается вопрос о силовых гарантиях. Тут возникает целый спектр возможностей, причем они могут пересекаться.

Вариант с вступлением Украины в НАТО, полагаю, заведомо нереалистичен, причем сразу по нескольким причинам. Укажу только одну - это несоответствие фактических и формальных границ Украины. До какого-то момента совершенно гипотетически можно было рассуждать о возможности восстановления такого соответствия в варианте одновременного украинского признания Крыма российским и начала ее реального вступления в НАТО, но сегодня даже этот абсолютно умозрительный вариант обсуждать нет большого смысла.

Но есть и другие примеры формальных гарантий со стороны США. Конкретно, я вижу две группы таких примеров.

Первая группа - Япония и Южная Корея. Границы обеих стран не полностью урегулированы, в первом случае это Южные Курилы ("Северные территории"), в другом случае вся граница с Северной Кореей, которая формально остается не более чем линией перемирия.

По этой причине договоры США с этими странами говорят не о защите территориальной целостности или чего-то в этом роде, а о защите территорий, находящихся под административным контролем на момент заключения договора. Конкретно, это выглядит так:

Япония:

Each Party recognizes that an armed attack against either Party in the territories under the administration of Japan would be dangerous to its own peace and safety and declares that it would act to meet the common danger in accordance with its constitutional provisions and processes.

https://en.wikipedia.org/wiki/Treaty_of_Mutual_Cooperation_and_Security_between_the_United_States_and_Japan

Корея:

Each Party recognizes that an armed attack in the Pacific area on either of the Parties in territories now under their respective administrative control, or hereafter recognized by one of the Parties as lawfully brought under the administrative control of the other, would be dangerous to its own peace and safety and declares that it would act to meet the common danger in accordance with its constitutional processes.

https://avalon.law.yale.edu/20th_century/kor001.asp

Очень показательно, что ограничительная формула про "административный контроль" не используется в двустороннем договоре США с Филиппинами - там говорится о

"metropolitan territory of either of the Parties, or on the island territories under its jurisdiction in the Pacific or on its armed forces, public vessels or aircraft in the Pacific"

https://avalon.law.yale.edu/20th_century/phil001.asp

Вторая группа - это Тайвань, то есть страна с максимально расплывчатым статусом. Американские гарантии Тайваню прописаны в целом наборе документов, имеющих совершенно особый характер, которые обычно называются "Три Коммюнике и Шесть Гарантий":

https://en.wikipedia.org/wiki/Taiwan_Relations_Act
https://en.wikipedia.org/wiki/Three_Communiqués
https://en.wikipedia.org/wiki/Six_Assurances

Все это выглядит необычно, но, как мы видим, вполне себе работает.

Наконец, есть вариант формальной интернационализации конфликта с привлечением держав-гарантов. Принципиальным отличием от неработающего "минского" формата было бы разнесение стран-участников конфликта (Украина, Россия) и стран-гарантов. Таковыми логичнее всего было бы сделать США и Китай, с размещением миротворческих контингентов вдоль демилитаризированной линии перемирии на определенную глубину (скажем, несколько километров в каждую сторону).

Этот вариант выглядит крайне экзотичным и был бы страшным унижением для Путина (да и для России как страны), но я не считаю его полностью нереалистичным.

Дело в том, что Россия последовательно теряет статус великой державы, причем при Путине этот процесс ускорился. Самое замечательное, что важнейшие компоненты этого процесса остаются публикой совершенно не замеченными. Я в данном случае имею в виду в первую очередь путинскую дипломатическую катастрофу на средне-азиатском направлении, сперва формальную, заключением безумной шанхайской конвенции 2001 года, а два года назад, еще до войны, ослепительным провалом казахстанской авантюры. Великое задуривательное искусство Путина проявилось в том, что российский народ эту пилюлю проглотил. Так что нельзя исключать, что проглотит и присутствие иностранных войск на территории страны, если только завернуть это в бумажку побед и достижений. Вероятность такого решения невелика, но зависит не столько от Путина, сколько от США и Китая, и политика нынешней администрации в отношении Китая мне кажется слишком абсурдной для того, чтобы эта вероятность материализовалась.

Наконец, последним орудием, обеспечивающим мир, будет старая добрая deterrence в виде вооружения Украины, на манер того, как все последние годы вооружается Польша - по мнению многих, создающая (если уже не создавшая) самую сильную сухопутную армию Европы. Лично мне этот вариант кажется сомнительным, но не заведомо исключенным. Ведь путинская концепция войны всегда опиралась на представления о полной военной беспомощности противника, будь это Чечня, Грузия, сирийские повстанцы или Украина, и каждая демонстрация сопротивления воспринималась как обидное оскорбление.

Понятно, что не существует никаких стопроцентно надежных гарантий и механизмов. Под этим углом отсутствие стопроцентной или даже 90-процентной надежности не может служить аргументом в пользу отказа от механизма, условно говоря, 60-процентной надежности. Лучше что-то, чем ничего.

Но при этом не надо забывать, что Путин всю дорогу, с самого первого дня своей власти, и тем более весь последний год войны, демонстрирует крайнюю осторожность во всем, что касается любых шансов реальной вооруженной конфронтации с США, НАТО и вообще со всеми без исключения странами, кроме тех, которые он считает буквально созревшими для того, чтобы упасть к нему в руки (собственно, за двадцать с лишком лет он нашел только две такие страны, при том оба раза сел в лужу). Будучи гораздо менее связанным (в отличие от советских аппаратчиков) условными традициями, он постоянно позволяет себе эпатажные высказывания на грани и за гранью троллинга, но они чаще всего имеют сугубо инструментальный характер, а не служат индикатором агрессивной внешней политики.

Достаточно напомнить эпизод с российским самолетом, который сбили турки - эпизод, который Путин безропотно проглотил, удовлетворившись в итоге "извинениями".

Это особенно видно на примере событий последнего года, когда Путин буквально выпрыгивает из штанов и идет на совершенно экстраординарные поступки, чтобы только не допустить самомалейшей возможности разрастания конфликта за пределы Украины. Другое дело, что эти действия остаются чаще всего за пределами внимания СМИ, хотя, казалось бы, лежат на поверхности.

Поэтому я считаю, что в случае полноценной интернационализации соглашения о прекращении огня - лучше всего в формате резолюции СБ по предварительной договоренности США и Китая (против совместного демарша которых Путин ни при каких обстоятельствах пойти не сможет) - риск новой эскалации на обозримом горизонте станет очень невысоким.

Таким образом, самый реалистичный вариант завершения войны - это прекращение огня с замораживанием конфликта и сохранением территориального спора. Это вполне обыденная вещь и может продолжаться десятилетиями и проявляться в самых разных форматах. Например, Чили и Боливия не поддерживают формальных дипломатических отношений с 1978 года. До мирного договора России и Украины мы, к сожалению, не доживем.

Третий момент - как это может транслироваться в американской политике.

Опять же, вряд ли нужно пояснять, что поддержка Украины со стороны США играла и играет решающую роль в нынешней войне. Дело даже не в сравнении количественных объемов помощи со стороны стран Европы, всех вместе или по отдельности, с американской помощью. Дело в том, что активная, не риторическая, поддержка со стороны Европы возможна только на фоне наличия таковой поддержки со стороны США. Это реальность, из которой в свое время очень нетривиальным образом выросла идея НАТО - идея, которая на момент окончания второй мировой войны вовсе не казалась очевидной или ожидаемой.

Говоря по-простому, НАТО - это прежде всего военная гарантия со стороны США, все остальное там играет роль, возможно, и не нулевую, но уж во всяком случае не решающую. Военно-оборонительный компонент системы договоров Европейского союза - очень скромный. Этот компонент, знаменитые статьи 42.7 TEU и 222 TFEU (https://www.europarl.europa.eu/meetdocs/2009_2014/documents/sede/dv/sede200612mutualdefsolidarityclauses_/sede200612mutualdefsolidarityclauses_en.pdf) написаны очень осторожно и не являются эквивалентом военной гарантии. Не случайно в 2021 году появилось необычное двустороннее франко-греческое соглашение, включающее такую формулу (https://en.wikipedia.org/wiki/Franco-Greek_defence_agreement). Очевидно, что на заключение подобного рода соглашений с Украиной без участия США ни одна европейская страна не пойдет.

Тут возникает необходимость понять, как может ощущаться нынешняя ситуация глазами американского политика, не испытывающего к Украине и России никаких априорных специальных чувств, связанных с происхожением, местом рождения, родственными связями и т.д. Думаю, самым ориентировочным образом это ощущение будет примерно таким:

- В феврале 2022 года сама украинская государственность оказалась под угрозой. Вопреки господствующим ожиданиям, Украина выстояла, и американская помощь, действительно, позволила сохранить самостоятельность украинской государственности.
- Через какое-то время (условно - с осени прошлого года) война перешла в совершенно другую стадию. Она больше не является войной за сохранение украинской государственности. Она стала войной за реконкисту восточных (в значительной степени русскоязычных) территорий (плюс, возможно, Крыма). Украинское руководство апеллирует исключительно к юридическим аргументам ("признанные границы"), вопрос о волеизъявлении жителей этих территорий полностью табуирован.

В этом раскладе для американцев более чем естественен вопрос - является ли украинская реконкиста (в значительной степени русскоязычных) территорий их, американцев, приоритетом?

Администрация Байдена, судя по всему, идею реконкисты по факту (а не только на словах) поддерживает в очень ограниченной степени, но при этом никак не препятствует сохранению иллюзии такой всеобъемлющей поддержки. Это можно проследить по политике администрации в вопросе PDA, который я несколько раз освещал (и который требует дополнительного освещения). Такая двусмысленная политика администрации приводит к тому, что любой, пытающийся открыто артикулировать ее, администрации, реальную политику, оказывается записан в категорию "врагов Украины". В итоге цели американской политики в отношении нынешней войны или остаются затемнены, или сводятся к упрощенной риторике, воздействие которой на избирателя последовательно ослабевает.

В августе прошлого года было объявлено о начале консультаций по двусторонним обязательствам США в вопросах безопасности Украины - https://www.state.gov/launch-of-negotiations-on-u-s-ukrainian-bilateral-security-commitments

В пресс-релизе перечислялись разные вопросы, но вопрос о формальных гарантиях (по примеру тех, что прописаны в договорах с Японией и Кореей) не упоминается. За этим неупоминанием может стоять как нежелание раскрывать карты, так и нежелание вообще говорить на эту тему. Не знаю, было ли продолжение этих консультаций.

Неопределенность усугубляется редакционной политикой ряда ведущих СМИ, последовательно и очень искусно занимающихся дискредитацией руководства Украины (точно так же, как приоритетом американских СМИ в нынешней израильской войне является дискредитация правительства Нетаньяху). Можно сказать, что позиции непримиримых врагов по всем вопросам - де-факто сближаются по украинскому вопросу. Справа идет, условно говоря, Такер Карлсон (не как лично Такер Карлсон, а как символ достаточно массовой системы взглядов), с другой стороны, так же условно - редакция "Washington Post". Они друг друга смертельно ненавидят, но при этом с противоположных сторон подрывают поддержку Украины. Не удивительно, что эта поддержка слабеет. Удивительно, что она слабеет так медленно.

Если год назад лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы она могла отбить нападение России" мог для американского избирателя выглядеть достаточно убедительно, то сегодня, боюсь, он потерял немалую долю своей эффективности. Он убедителен только в глазах меньшинства, размеры которого сокращаются. В глазах остальных он превращается в лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы было убито еще больше русских и украинцев", и такой лозунг мало кто готов поддержать.

Накопление усталости и раздражения американского избирателя влекут риск того, что в какой-то момент на реальную повестку дня станет сценарий "да гори оно все огнем", по вьетнамско-афганскому образцу. Я в данном случае отвлекаюсь от того, правильно или неправильно было "уходить" из Вьетнама и Афганистана в одностороннем порядке, я не хочу вдаваться в детали (все забывают, что уход из Афганистана был обусловлен обязательствами талибов, и они эти обещания твердо соблюдают). Я говорю только о формате, паттерне, как он выглядит со стороны.

Едва ли не единственной альтернативой такого сценария мне кажется формулирование на политическом уровне примерно такого пакета:

- прекращение боевых действий, бомбежек и гибели как мирных жителей, так и насильно мобилизованных солдат (что, по большому счету, одно и то же).
- формирование механизмов, гарантирующих поддержание перемирия и исключающих возобновление российской агрессии, включая формальную гарантию безопасности со стороны США.

Насколько подобный пакет был бы приемлем для американского избирателя - остается, естественно, открытым. Никто не может заранее дать ответ на этот вопрос, любой ответ будет гадательным. Самое главное другое, а именно, что пока, похоже, никто даже не пытается вбросить обсуждение такого пакета в публичное пространство.

Сейчас идея пакета (прекращение поддержки войны с гарантиями мира) может выглядеть привлекательной для многих по обе стороны спектра. Завтра привлекательной может стать идея прекращения поддержки войны без гарантийного пакета, и последствия могут оказаться катастрофическими.