Победа Украины - 3
Jan. 10th, 2024 08:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borislvinЧерез месяц после частного разговора, о котором шла речь выше, Путин выступает на т.н. "открытой линии" 14 декабря (http://kremlin.ru/events/president/news/72994)
Естественно, нет никаких сомнений, что все такого рода мероприятия с участием Путина тщательнейшим образом режиссируются, согласовываются и утверждаются, что все содержательные темы и вопросы проходят через многократное сито проверок, так что никаких неожиданностей (по крайней мере, для Путина) там быть не может.
На этом фоне Путин делает следующее заявление, оформленное как ответ на вопрос надежного прикормленного журналиста:
Видно, что Путин практически дословно рециклирует свои июньские и октябрьские пассажи.
Конечно, Путин великий мастер мухлежа, тут и спору нет. Вполне вероятно, что среди сегодняшних политиков он занимает первое место с большим отрывом. Например, его пассаж про сотни переданных Украине танков слушатели, очевидно, восприняли в том смысле, что речь идет о танках новейших западных систем, американских, германских, английских, всех этих Леопардов, Челленджерах и Абрамсах. В реальности, конечно, основной объем переданных Украине танков - это машины советской разработки из запасов стран Восточной Европы, прежде всего Польши.
Точно так же Путин продолжает рассказывать свои сказки о переговорах в Стамбуле, где якобы все согласовали, а потом выбросили в печку.
Тут стоит вернуться к удивительному эпизоду 17 июня прошлого года. Тогда Путин устроил встречу с делегацией руководителей африканских государств, перед этим посетивших Киев. Понятно, что поездка африканских лидеров была заранее абсолютно бессмысленной, не подготовленной и не могущей иметь никаких последствий, не случайно она сопровождалась цепочкой нелепых скандалов. Помимо прочего, во время встречи за круглым столом в своем любимом Константиновском дворце, Путин зачем-то помахал лежащими перед ним бумажками, назвав их "проектом договора о постоянном нейтралитете и гарантиях безопасности Украины", якобы "парафированном" руководителем украинской делегации. Очень характерно, что сами бумажки Путин своим высокопоставленным визитерам не передал, а пресс-служба Путина их не опубликовала. В итоге журналистам пришлось довольствоваться скупыми кадрами официальной видеозаписи, благодаря которой удалось прочитать две страницы (картинки в минимально читаемом качестве видны, например, здесь - https://nashaniva.com/ru/319419). Никаких подписей на этих картинках нет, и если они что-то и представляют, то разве что нечто вроде промежуточного протокола переговоров, в котором просто зафиксированы несовпадающие позиции сторон.
Возможно, реплика Путина в какой-то мере была реакцией на большое интервью Давида Арахамии Наталье Мосейчук от 24 ноября.Это интервью многократно пересказывалось и интерпретировалось, как правило, в том смысле, что Украина, дескать, на самом деле готова была подписать соглашение с Россией, но не сделала этого из-за вмешательства западников (прежде всего англичан). К сожалению, интервью изначально было доступно только в видеоформате (https://www.youtube.com/watch?v=6lt4E0DiJts). К счастью, впоследствии оказался сделан полный транскрипт интервью (https://censor.net/ua/video_news/3458085/na_zahodi_jyvut_za_stsenariyem_ne_daty_ukrayini_prograty_ale_i_ne_daty_rosiyi_rozvalytysya_intervyu). Из транскрипта с очевидностью следует, что украинская сторона не и собиралась ничего подписывать, а просто тянула время (что было совершенно правильным решением).
Более того, у меня есть сильнейшие сомнения в том, что сам Путин воспринимал эти переговоры всерьез. Сужу по тому, что главным переговорщиком с российской стороны был назначен Мединский. Украинский конфликт привел к глубочайшему расколу в мнениях множества людей по обе стороны, но если есть что-то, в чем их мнение остается единым и неизменным - то это мнение о том, что Мединский идиот. Как мы знаем, Путин, испытывая множество вполне понятных комплексов неполноценности, очень любит прилюдно унижать своих сотрудников и выставлять их дураками (есть несколько исключений, как раз и подтверждающих правило), поэтому какое-то число идиотов в его кругу неизбежно, но по-настоящему ответственные задания он им, естественно, не доверяет. Так что я не вижу никаких других объяснений назначению Мединского, кроме как отчетливого сигнала о том, что все эти разговоры заранее несерьезны.
Тем не менее, как бы то ни было, декабрьское заявление Путина представляет собой едва ли не первое за полтора года возвращение к сюжетам февраля 2022 года. "Денацификация" и "демилитаризация" снова озвучены в формате целей войны.
То есть мы сталкиваемся с тем, что можно назвать новой эскалацией риторики.
Что за этим стоит? Можно только гадать.
Под одним углом, такая эскалация риторики может сопровождать эскалацию военных действий, нового наступления. Эта интерпретация вызывает, однако, сомнения из-за отсутствия явной синхронизации. Планируется ли новое российское наступление, возможно ли оно, имеются ли для него достаточные силы, позволяющие добиться успеха - судить не мне.
Под другим углом, такая эскалация риторики может быть, как ни парадоксально, сигналом о готовности к компромиссу, попыткой выйти из тупика, в котором все оказались на протяжении всего 2023 года.
Мне неоднократно случалось говорить в частных беседах, что, по моему мнению, подавляющее большинство политиков всего мира считают желательным прекращение огня, перемирие на линии фронта, примерно совпадающей с тем, что сложилась после херсонской эвакуации и сохраняется, по большому счету, практически неизменной с тех пор.
Насколько представляется, после этой эвакуации основные усилия Путина свелись к строительству оборонительной линии силами регулярной армии, а на очень локальные наступления бросался расходный пригожинский материал. Перспективы успешного прорыва этой оборонительной линии, как мне кажется, военными специалистами рассматривались весьма скептически - по крайней мере, это вычитывалось из ряда откровенных заявлений руководства Пентагона, прежде всего генералов Милли и Остина.
Более того, мне, в военных делах не разбирающемуся, с самого начала наиболее тревожной перспективой казалась возможность украинского прорыва на одном из участков фронта с последующим втягиванием украинской армии в образующийся котел. Условно говоря, Иловайск-2, только существенно больших масштабов и с существенно более тяжелыми последствиями. Скажу прямо - мне казалось, что если бы Путин в 2023 году продолжал питать надежды на реализацию своих изначальных целей по превращению Украины в протекторат, то эта стратегия была бы наиболее логичной для него. То, что эту стратегию он реализовать не пытался, как раз и наводит на мысль о том, что Путин победу Украины признал.
В этом же контексте бросается в глаза различие в его новых декабрьских отсылках к "денацификации" и "демилитаризации". Разговоры о "денацификации" носят сугубо пропагандистский характер, Путин тщательно ушел от перевода их в формат эксплицитных обязательных требований. Этот формат он оставил для "демилитаризации" - но именно здесь открываются широкие возможности для договоренностей, не ограничивающих суверенитет Украины. Например, такие договоренности могут иметь взаимный характер, как это многократно имело место в самых разных ситуациях, не говоря уже о том, что количественные параметры ограничений могут быть сколь угодно высокими.
Пока же коснусь трех моментов, связанных с возможным выходом из войны, как он мне представляется возможным.
Первый момент - как это может быть сделано.
Здесь огромную роль играет то, что называется сохранением лица, face saving. Нравится нам или нет, но этот фактор очень часто играет совершенно несоразмерную роль в деятельности политиков, для которых краткосрочные последствия их действий могут иметь значение, сравнимое с долгосрочными последствиями для стран, у руля которых они оказались.
Под некоторым углом можно сказать, что идеальным завершением любой войны, любого вооруженного конфликта будет такой, при котором обе стороны имеют основания объявить себя победителями - по крайней мере, перед лицом своей внутренней аудитории.
Повторю, уже больше года как Украина стала, объективно говоря, победителем, так как главная, решающая, основная цель войны, развязанной Путиным, была явным образом провалена. Но руководство Украины в некотором роде оказалось заложником собственной риторики, объявившей единственным критерием победы полное изгнание российских войск за пределы границ 1991-2013 годов. Совершенно безотносительно к тому, что кто угодно думает о желательности такого полного изгнания и возвращения к границам 1991 года, реалистичность этого сценария, по-видимому, очень невелика. Не думаю, что это утверждение требует развернутых объяснений.
Как я много раз говорил, мне кажется, что есть как минимум один способ решения этой проблемы, буквально лежащий на поверхности.
Для этого достаточно, чтобы к России и Украине было направлено обращение, так сказать, "мирового сообщества" с призывом к прекращению огня. Заезженная формула "мирового сообщества" в переводе на человеческий язык означает прежде всего США и Китай. Если США и Китай договорятся об этом, то все остальное будет делом совершенно техническим и может быть оформлено буквально в течение нескольких часов. Написать такое заявление, наполнив его драматической риторикой - дело пустяковое. Очевидно, что под таким заявлением с радостью подпишутся все без исключения страны мира, то есть это может быть формально как двустороннее заявление двух держав, так и нечто типа заявления всех членов совета безопасности ООН (за минусом России), или всех членов группы двадцати, или что угодно в этом духе.
Такого рода демарш позволит и Москве, и Киеву сохранить лицо, объявить, что, так и быть, по нижайшей просьбе "мирового сообщества" etc.
Но для этого требуется предварительное согласие высшего руководства США и Китая, и вот именно здесь обнаруживается огромное пространство непониманий, предубеждений, необъяснимых ошибок и прочих завалов, которые следует разгрести. Это самостоятельный сюжет, который можно развернуть не здесь, а отдельно (самым кратким образом я попытался осветить его год назад - https://bbb.livejournal.com/3897333.html)
Второй момент - как обеспечить безопасность Украины после прекращения огня.
Значение этого вопроса настолько очевидно, что не требует доказательств. Собственно, это самый главный вопрос. Ведь даже если представить себе гипотетический вариант победоносного украинского наступления с выходом на границы 1991 года (вариант, который мне кажется совершенно нереалистичным вне зависимости от того, желателен он кому-то или нет) - даже этот вариант нисколько не снимает вопрос о гарантиях безопасности. Военное поражение само по себе еще не означает окончательного примирения с его результатами, уж этому-то нас история научила основательно.
Самый надежный метод установления мирных, устойчивых, спокойных, безопасных отношений - это, конечно, делинеация границ в режиме серии плебисцитов при достаточно детальной грануляции и т.д.. В нынешних реалиях говорить об этом, как мы все понимаем, бессмысленно и контрпродуктивно.
Остается вопрос о силовых гарантиях. Тут возникает целый спектр возможностей, причем они могут пересекаться.
Вариант с вступлением Украины в НАТО, полагаю, заведомо нереалистичен, причем сразу по нескольким причинам. Укажу только одну - это несоответствие фактических и формальных границ Украины. До какого-то момента совершенно гипотетически можно было рассуждать о возможности восстановления такого соответствия в варианте одновременного украинского признания Крыма российским и начала ее реального вступления в НАТО, но сегодня даже этот абсолютно умозрительный вариант обсуждать нет большого смысла.
Но есть и другие примеры формальных гарантий со стороны США. Конкретно, я вижу две группы таких примеров.
Первая группа - Япония и Южная Корея. Границы обеих стран не полностью урегулированы, в первом случае это Южные Курилы ("Северные территории"), в другом случае вся граница с Северной Кореей, которая формально остается не более чем линией перемирия.
По этой причине договоры США с этими странами говорят не о защите территориальной целостности или чего-то в этом роде, а о защите территорий, находящихся под административным контролем на момент заключения договора. Конкретно, это выглядит так:
Япония:
Корея:
Очень показательно, что ограничительная формула про "административный контроль" не используется в двустороннем договоре США с Филиппинами - там говорится о
Вторая группа - это Тайвань, то есть страна с максимально расплывчатым статусом. Американские гарантии Тайваню прописаны в целом наборе документов, имеющих совершенно особый характер, которые обычно называются "Три Коммюнике и Шесть Гарантий":
https://en.wikipedia.org/wiki/Taiwan_Relations_Act
https://en.wikipedia.org/wiki/Three_Communiqués
https://en.wikipedia.org/wiki/Six_Assurances
Все это выглядит необычно, но, как мы видим, вполне себе работает.
Наконец, есть вариант формальной интернационализации конфликта с привлечением держав-гарантов. Принципиальным отличием от неработающего "минского" формата было бы разнесение стран-участников конфликта (Украина, Россия) и стран-гарантов. Таковыми логичнее всего было бы сделать США и Китай, с размещением миротворческих контингентов вдоль демилитаризированной линии перемирии на определенную глубину (скажем, несколько километров в каждую сторону).
Этот вариант выглядит крайне экзотичным и был бы страшным унижением для Путина (да и для России как страны), но я не считаю его полностью нереалистичным.
Дело в том, что Россия последовательно теряет статус великой державы, причем при Путине этот процесс ускорился. Самое замечательное, что важнейшие компоненты этого процесса остаются публикой совершенно не замеченными. Я в данном случае имею в виду в первую очередь путинскую дипломатическую катастрофу на средне-азиатском направлении, сперва формальную, заключением безумной шанхайской конвенции 2001 года, а два года назад, еще до войны, ослепительным провалом казахстанской авантюры. Великое задуривательное искусство Путина проявилось в том, что российский народ эту пилюлю проглотил. Так что нельзя исключать, что проглотит и присутствие иностранных войск на территории страны, если только завернуть это в бумажку побед и достижений. Вероятность такого решения невелика, но зависит не столько от Путина, сколько от США и Китая, и политика нынешней администрации в отношении Китая мне кажется слишком абсурдной для того, чтобы эта вероятность материализовалась.
Наконец, последним орудием, обеспечивающим мир, будет старая добрая deterrence в виде вооружения Украины, на манер того, как все последние годы вооружается Польша - по мнению многих, создающая (если уже не создавшая) самую сильную сухопутную армию Европы. Лично мне этот вариант кажется сомнительным, но не заведомо исключенным. Ведь путинская концепция войны всегда опиралась на представления о полной военной беспомощности противника, будь это Чечня, Грузия, сирийские повстанцы или Украина, и каждая демонстрация сопротивления воспринималась как обидное оскорбление.
Понятно, что не существует никаких стопроцентно надежных гарантий и механизмов. Под этим углом отсутствие стопроцентной или даже 90-процентной надежности не может служить аргументом в пользу отказа от механизма, условно говоря, 60-процентной надежности. Лучше что-то, чем ничего.
Но при этом не надо забывать, что Путин всю дорогу, с самого первого дня своей власти, и тем более весь последний год войны, демонстрирует крайнюю осторожность во всем, что касается любых шансов реальной вооруженной конфронтации с США, НАТО и вообще со всеми без исключения странами, кроме тех, которые он считает буквально созревшими для того, чтобы упасть к нему в руки (собственно, за двадцать с лишком лет он нашел только две такие страны, при том оба раза сел в лужу). Будучи гораздо менее связанным (в отличие от советских аппаратчиков) условными традициями, он постоянно позволяет себе эпатажные высказывания на грани и за гранью троллинга, но они чаще всего имеют сугубо инструментальный характер, а не служат индикатором агрессивной внешней политики.
Достаточно напомнить эпизод с российским самолетом, который сбили турки - эпизод, который Путин безропотно проглотил, удовлетворившись в итоге "извинениями".
Это особенно видно на примере событий последнего года, когда Путин буквально выпрыгивает из штанов и идет на совершенно экстраординарные поступки, чтобы только не допустить самомалейшей возможности разрастания конфликта за пределы Украины. Другое дело, что эти действия остаются чаще всего за пределами внимания СМИ, хотя, казалось бы, лежат на поверхности.
Поэтому я считаю, что в случае полноценной интернационализации соглашения о прекращении огня - лучше всего в формате резолюции СБ по предварительной договоренности США и Китая (против совместного демарша которых Путин ни при каких обстоятельствах пойти не сможет) - риск новой эскалации на обозримом горизонте станет очень невысоким.
Таким образом, самый реалистичный вариант завершения войны - это прекращение огня с замораживанием конфликта и сохранением территориального спора. Это вполне обыденная вещь и может продолжаться десятилетиями и проявляться в самых разных форматах. Например, Чили и Боливия не поддерживают формальных дипломатических отношений с 1978 года. До мирного договора России и Украины мы, к сожалению, не доживем.
Третий момент - как это может транслироваться в американской политике.
Опять же, вряд ли нужно пояснять, что поддержка Украины со стороны США играла и играет решающую роль в нынешней войне. Дело даже не в сравнении количественных объемов помощи со стороны стран Европы, всех вместе или по отдельности, с американской помощью. Дело в том, что активная, не риторическая, поддержка со стороны Европы возможна только на фоне наличия таковой поддержки со стороны США. Это реальность, из которой в свое время очень нетривиальным образом выросла идея НАТО - идея, которая на момент окончания второй мировой войны вовсе не казалась очевидной или ожидаемой.
Говоря по-простому, НАТО - это прежде всего военная гарантия со стороны США, все остальное там играет роль, возможно, и не нулевую, но уж во всяком случае не решающую. Военно-оборонительный компонент системы договоров Европейского союза - очень скромный. Этот компонент, знаменитые статьи 42.7 TEU и 222 TFEU (https://www.europarl.europa.eu/meetdocs/2009_2014/documents/sede/dv/sede200612mutualdefsolidarityclauses_/sede200612mutualdefsolidarityclauses_en.pdf) написаны очень осторожно и не являются эквивалентом военной гарантии. Не случайно в 2021 году появилось необычное двустороннее франко-греческое соглашение, включающее такую формулу (https://en.wikipedia.org/wiki/Franco-Greek_defence_agreement). Очевидно, что на заключение подобного рода соглашений с Украиной без участия США ни одна европейская страна не пойдет.
Тут возникает необходимость понять, как может ощущаться нынешняя ситуация глазами американского политика, не испытывающего к Украине и России никаких априорных специальных чувств, связанных с происхожением, местом рождения, родственными связями и т.д. Думаю, самым ориентировочным образом это ощущение будет примерно таким:
- В феврале 2022 года сама украинская государственность оказалась под угрозой. Вопреки господствующим ожиданиям, Украина выстояла, и американская помощь, действительно, позволила сохранить самостоятельность украинской государственности.
- Через какое-то время (условно - с осени прошлого года) война перешла в совершенно другую стадию. Она больше не является войной за сохранение украинской государственности. Она стала войной за реконкисту восточных (в значительной степени русскоязычных) территорий (плюс, возможно, Крыма). Украинское руководство апеллирует исключительно к юридическим аргументам ("признанные границы"), вопрос о волеизъявлении жителей этих территорий полностью табуирован.
В этом раскладе для американцев более чем естественен вопрос - является ли украинская реконкиста (в значительной степени русскоязычных) территорий их, американцев, приоритетом?
Администрация Байдена, судя по всему, идею реконкисты по факту (а не только на словах) поддерживает в очень ограниченной степени, но при этом никак не препятствует сохранению иллюзии такой всеобъемлющей поддержки. Это можно проследить по политике администрации в вопросе PDA, который я несколько раз освещал (и который требует дополнительного освещения). Такая двусмысленная политика администрации приводит к тому, что любой, пытающийся открыто артикулировать ее, администрации, реальную политику, оказывается записан в категорию "врагов Украины". В итоге цели американской политики в отношении нынешней войны или остаются затемнены, или сводятся к упрощенной риторике, воздействие которой на избирателя последовательно ослабевает.
В августе прошлого года было объявлено о начале консультаций по двусторонним обязательствам США в вопросах безопасности Украины - https://www.state.gov/launch-of-negotiations-on-u-s-ukrainian-bilateral-security-commitments
В пресс-релизе перечислялись разные вопросы, но вопрос о формальных гарантиях (по примеру тех, что прописаны в договорах с Японией и Кореей) не упоминается. За этим неупоминанием может стоять как нежелание раскрывать карты, так и нежелание вообще говорить на эту тему. Не знаю, было ли продолжение этих консультаций.
Неопределенность усугубляется редакционной политикой ряда ведущих СМИ, последовательно и очень искусно занимающихся дискредитацией руководства Украины (точно так же, как приоритетом американских СМИ в нынешней израильской войне является дискредитация правительства Нетаньяху). Можно сказать, что позиции непримиримых врагов по всем вопросам - де-факто сближаются по украинскому вопросу. Справа идет, условно говоря, Такер Карлсон (не как лично Такер Карлсон, а как символ достаточно массовой системы взглядов), с другой стороны, так же условно - редакция "Washington Post". Они друг друга смертельно ненавидят, но при этом с противоположных сторон подрывают поддержку Украины. Не удивительно, что эта поддержка слабеет. Удивительно, что она слабеет так медленно.
Если год назад лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы она могла отбить нападение России" мог для американского избирателя выглядеть достаточно убедительно, то сегодня, боюсь, он потерял немалую долю своей эффективности. Он убедителен только в глазах меньшинства, размеры которого сокращаются. В глазах остальных он превращается в лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы было убито еще больше русских и украинцев", и такой лозунг мало кто готов поддержать.
Накопление усталости и раздражения американского избирателя влекут риск того, что в какой-то момент на реальную повестку дня станет сценарий "да гори оно все огнем", по вьетнамско-афганскому образцу. Я в данном случае отвлекаюсь от того, правильно или неправильно было "уходить" из Вьетнама и Афганистана в одностороннем порядке, я не хочу вдаваться в детали (все забывают, что уход из Афганистана был обусловлен обязательствами талибов, и они эти обещания твердо соблюдают). Я говорю только о формате, паттерне, как он выглядит со стороны.
Едва ли не единственной альтернативой такого сценария мне кажется формулирование на политическом уровне примерно такого пакета:
- прекращение боевых действий, бомбежек и гибели как мирных жителей, так и насильно мобилизованных солдат (что, по большому счету, одно и то же).
- формирование механизмов, гарантирующих поддержание перемирия и исключающих возобновление российской агрессии, включая формальную гарантию безопасности со стороны США.
Насколько подобный пакет был бы приемлем для американского избирателя - остается, естественно, открытым. Никто не может заранее дать ответ на этот вопрос, любой ответ будет гадательным. Самое главное другое, а именно, что пока, похоже, никто даже не пытается вбросить обсуждение такого пакета в публичное пространство.
Сейчас идея пакета (прекращение поддержки войны с гарантиями мира) может выглядеть привлекательной для многих по обе стороны спектра. Завтра привлекательной может стать идея прекращения поддержки войны без гарантийного пакета, и последствия могут оказаться катастрофическими.
Естественно, нет никаких сомнений, что все такого рода мероприятия с участием Путина тщательнейшим образом режиссируются, согласовываются и утверждаются, что все содержательные темы и вопросы проходят через многократное сито проверок, так что никаких неожиданностей (по крайней мере, для Путина) там быть не может.
На этом фоне Путин делает следующее заявление, оформленное как ответ на вопрос надежного прикормленного журналиста:
П.Зарубин: На днях Вы награждали Героев России, и мы затем видели, как Вы говорили: ребят надо беречь, но делать, делать, делать.
Вот уже почти два года наша страна живет в условиях специальной военной операции, и вопросов от граждан к нам на передачу по этому поводу, конечно, шквал. Я просто некоторые буквально зачитаю: "Как Вы эти два года оцениваете? Какова ситуация сейчас? Какова динамика? Цели и задачи операции - они те же, что и поначалу, или уже нет?" И конечно, самое главное: "Когда будет мир?"
В.Путин: Мир будет тогда, когда мы достигнем своих целей, о которых Вы сказали. Теперь вернемся к этим целям - они не меняются. Я напомню, о чем мы тогда говорили. О денацификации Украины, о демилитаризации, о её нейтральном статусе.
Смотрите, что происходит с точки зрения денацификации. В ходе переговорного процесса, который имел определенный этап после подготовки проекта возможного соглашения, о чем недавно официальные лица в Киеве упоминали, в целом они не соглашались с тем, что нужна какая-то денацификация, и говорили о том, что никакой фашизации, роста таких настроений нет. Как же нет? Когда национальный герой - известный не просто националист, а нацист. Бандера возведён в ранг национального героя. Как же нет?
А когда руководитель сегодняшней киевской администрации на глазах у всего мира стоя аплодирует бывшему солдату СС, напрямую участвовавшему в Холокосте, в уничтожении полутора миллионов евреев на Украине, русских и поляков, стоя аплодирует. Это что, не проявление нацизма, что ли? Поэтому вопрос денацификации актуален. Правда, в ходе переговорного процесса нам, в общем, было сказано, нашим переговорщикам, что в принципе не исключают возможности принятия каких-то законодательных актов на Украине. Это было тогда, в ходе переговоров в Стамбуле.
Теперь что касается демилитаризации. Не хотят договариваться - ну что ж, мы тогда вынуждены принимать другие, в том числе военные меры. Сегодня Украина почти ничего уже не производит, пытаются что-то там еще сохранить, но почти ничего не производят, все привозят - извините за моветон, - на халяву все привозят. Но эта халява когда-то может и закончиться, и, судя по всему, так и заканчивается помаленьку. Но дело даже не в этом, я думаю, будут ещё давать, но уничтожение происходит. Я сейчас не буду вспоминать эти цифры по самолётам, по системам ПВО. Дали им, сколько им обещали, 400 танков, 420-430. Кстати, все дали, что обещали. Все, что обещали западники, все Украина получила, даже больше. Но мы уничтожили, только начиная с так называемого контрнаступления, 747 танков. Это данные на вчерашний вечер. Почти 2300 бронемашин различного класса. Вот это и есть демилитаризация. Или мы договоримся о демилитаризации, согласуем определенные параметры, а, кстати говоря, в ходе переговоров в Стамбуле мы их согласовали, просто потом выбросили в печку эти договоренности, но это же мы согласовали. Есть и другие возможности или договориться, или решить силовым путем. Мы к этому и будем стремиться.
Видно, что Путин практически дословно рециклирует свои июньские и октябрьские пассажи.
Конечно, Путин великий мастер мухлежа, тут и спору нет. Вполне вероятно, что среди сегодняшних политиков он занимает первое место с большим отрывом. Например, его пассаж про сотни переданных Украине танков слушатели, очевидно, восприняли в том смысле, что речь идет о танках новейших западных систем, американских, германских, английских, всех этих Леопардов, Челленджерах и Абрамсах. В реальности, конечно, основной объем переданных Украине танков - это машины советской разработки из запасов стран Восточной Европы, прежде всего Польши.
Точно так же Путин продолжает рассказывать свои сказки о переговорах в Стамбуле, где якобы все согласовали, а потом выбросили в печку.
Тут стоит вернуться к удивительному эпизоду 17 июня прошлого года. Тогда Путин устроил встречу с делегацией руководителей африканских государств, перед этим посетивших Киев. Понятно, что поездка африканских лидеров была заранее абсолютно бессмысленной, не подготовленной и не могущей иметь никаких последствий, не случайно она сопровождалась цепочкой нелепых скандалов. Помимо прочего, во время встречи за круглым столом в своем любимом Константиновском дворце, Путин зачем-то помахал лежащими перед ним бумажками, назвав их "проектом договора о постоянном нейтралитете и гарантиях безопасности Украины", якобы "парафированном" руководителем украинской делегации. Очень характерно, что сами бумажки Путин своим высокопоставленным визитерам не передал, а пресс-служба Путина их не опубликовала. В итоге журналистам пришлось довольствоваться скупыми кадрами официальной видеозаписи, благодаря которой удалось прочитать две страницы (картинки в минимально читаемом качестве видны, например, здесь - https://nashaniva.com/ru/319419). Никаких подписей на этих картинках нет, и если они что-то и представляют, то разве что нечто вроде промежуточного протокола переговоров, в котором просто зафиксированы несовпадающие позиции сторон.
Возможно, реплика Путина в какой-то мере была реакцией на большое интервью Давида Арахамии Наталье Мосейчук от 24 ноября.Это интервью многократно пересказывалось и интерпретировалось, как правило, в том смысле, что Украина, дескать, на самом деле готова была подписать соглашение с Россией, но не сделала этого из-за вмешательства западников (прежде всего англичан). К сожалению, интервью изначально было доступно только в видеоформате (https://www.youtube.com/watch?v=6lt4E0DiJts). К счастью, впоследствии оказался сделан полный транскрипт интервью (https://censor.net/ua/video_news/3458085/na_zahodi_jyvut_za_stsenariyem_ne_daty_ukrayini_prograty_ale_i_ne_daty_rosiyi_rozvalytysya_intervyu). Из транскрипта с очевидностью следует, что украинская сторона не и собиралась ничего подписывать, а просто тянула время (что было совершенно правильным решением).
Более того, у меня есть сильнейшие сомнения в том, что сам Путин воспринимал эти переговоры всерьез. Сужу по тому, что главным переговорщиком с российской стороны был назначен Мединский. Украинский конфликт привел к глубочайшему расколу в мнениях множества людей по обе стороны, но если есть что-то, в чем их мнение остается единым и неизменным - то это мнение о том, что Мединский идиот. Как мы знаем, Путин, испытывая множество вполне понятных комплексов неполноценности, очень любит прилюдно унижать своих сотрудников и выставлять их дураками (есть несколько исключений, как раз и подтверждающих правило), поэтому какое-то число идиотов в его кругу неизбежно, но по-настоящему ответственные задания он им, естественно, не доверяет. Так что я не вижу никаких других объяснений назначению Мединского, кроме как отчетливого сигнала о том, что все эти разговоры заранее несерьезны.
Тем не менее, как бы то ни было, декабрьское заявление Путина представляет собой едва ли не первое за полтора года возвращение к сюжетам февраля 2022 года. "Денацификация" и "демилитаризация" снова озвучены в формате целей войны.
То есть мы сталкиваемся с тем, что можно назвать новой эскалацией риторики.
Что за этим стоит? Можно только гадать.
Под одним углом, такая эскалация риторики может сопровождать эскалацию военных действий, нового наступления. Эта интерпретация вызывает, однако, сомнения из-за отсутствия явной синхронизации. Планируется ли новое российское наступление, возможно ли оно, имеются ли для него достаточные силы, позволяющие добиться успеха - судить не мне.
Под другим углом, такая эскалация риторики может быть, как ни парадоксально, сигналом о готовности к компромиссу, попыткой выйти из тупика, в котором все оказались на протяжении всего 2023 года.
Мне неоднократно случалось говорить в частных беседах, что, по моему мнению, подавляющее большинство политиков всего мира считают желательным прекращение огня, перемирие на линии фронта, примерно совпадающей с тем, что сложилась после херсонской эвакуации и сохраняется, по большому счету, практически неизменной с тех пор.
Насколько представляется, после этой эвакуации основные усилия Путина свелись к строительству оборонительной линии силами регулярной армии, а на очень локальные наступления бросался расходный пригожинский материал. Перспективы успешного прорыва этой оборонительной линии, как мне кажется, военными специалистами рассматривались весьма скептически - по крайней мере, это вычитывалось из ряда откровенных заявлений руководства Пентагона, прежде всего генералов Милли и Остина.
Более того, мне, в военных делах не разбирающемуся, с самого начала наиболее тревожной перспективой казалась возможность украинского прорыва на одном из участков фронта с последующим втягиванием украинской армии в образующийся котел. Условно говоря, Иловайск-2, только существенно больших масштабов и с существенно более тяжелыми последствиями. Скажу прямо - мне казалось, что если бы Путин в 2023 году продолжал питать надежды на реализацию своих изначальных целей по превращению Украины в протекторат, то эта стратегия была бы наиболее логичной для него. То, что эту стратегию он реализовать не пытался, как раз и наводит на мысль о том, что Путин победу Украины признал.
В этом же контексте бросается в глаза различие в его новых декабрьских отсылках к "денацификации" и "демилитаризации". Разговоры о "денацификации" носят сугубо пропагандистский характер, Путин тщательно ушел от перевода их в формат эксплицитных обязательных требований. Этот формат он оставил для "демилитаризации" - но именно здесь открываются широкие возможности для договоренностей, не ограничивающих суверенитет Украины. Например, такие договоренности могут иметь взаимный характер, как это многократно имело место в самых разных ситуациях, не говоря уже о том, что количественные параметры ограничений могут быть сколь угодно высокими.
Пока же коснусь трех моментов, связанных с возможным выходом из войны, как он мне представляется возможным.
Первый момент - как это может быть сделано.
Здесь огромную роль играет то, что называется сохранением лица, face saving. Нравится нам или нет, но этот фактор очень часто играет совершенно несоразмерную роль в деятельности политиков, для которых краткосрочные последствия их действий могут иметь значение, сравнимое с долгосрочными последствиями для стран, у руля которых они оказались.
Под некоторым углом можно сказать, что идеальным завершением любой войны, любого вооруженного конфликта будет такой, при котором обе стороны имеют основания объявить себя победителями - по крайней мере, перед лицом своей внутренней аудитории.
Повторю, уже больше года как Украина стала, объективно говоря, победителем, так как главная, решающая, основная цель войны, развязанной Путиным, была явным образом провалена. Но руководство Украины в некотором роде оказалось заложником собственной риторики, объявившей единственным критерием победы полное изгнание российских войск за пределы границ 1991-2013 годов. Совершенно безотносительно к тому, что кто угодно думает о желательности такого полного изгнания и возвращения к границам 1991 года, реалистичность этого сценария, по-видимому, очень невелика. Не думаю, что это утверждение требует развернутых объяснений.
Как я много раз говорил, мне кажется, что есть как минимум один способ решения этой проблемы, буквально лежащий на поверхности.
Для этого достаточно, чтобы к России и Украине было направлено обращение, так сказать, "мирового сообщества" с призывом к прекращению огня. Заезженная формула "мирового сообщества" в переводе на человеческий язык означает прежде всего США и Китай. Если США и Китай договорятся об этом, то все остальное будет делом совершенно техническим и может быть оформлено буквально в течение нескольких часов. Написать такое заявление, наполнив его драматической риторикой - дело пустяковое. Очевидно, что под таким заявлением с радостью подпишутся все без исключения страны мира, то есть это может быть формально как двустороннее заявление двух держав, так и нечто типа заявления всех членов совета безопасности ООН (за минусом России), или всех членов группы двадцати, или что угодно в этом духе.
Такого рода демарш позволит и Москве, и Киеву сохранить лицо, объявить, что, так и быть, по нижайшей просьбе "мирового сообщества" etc.
Но для этого требуется предварительное согласие высшего руководства США и Китая, и вот именно здесь обнаруживается огромное пространство непониманий, предубеждений, необъяснимых ошибок и прочих завалов, которые следует разгрести. Это самостоятельный сюжет, который можно развернуть не здесь, а отдельно (самым кратким образом я попытался осветить его год назад - https://bbb.livejournal.com/3897333.html)
Второй момент - как обеспечить безопасность Украины после прекращения огня.
Значение этого вопроса настолько очевидно, что не требует доказательств. Собственно, это самый главный вопрос. Ведь даже если представить себе гипотетический вариант победоносного украинского наступления с выходом на границы 1991 года (вариант, который мне кажется совершенно нереалистичным вне зависимости от того, желателен он кому-то или нет) - даже этот вариант нисколько не снимает вопрос о гарантиях безопасности. Военное поражение само по себе еще не означает окончательного примирения с его результатами, уж этому-то нас история научила основательно.
Самый надежный метод установления мирных, устойчивых, спокойных, безопасных отношений - это, конечно, делинеация границ в режиме серии плебисцитов при достаточно детальной грануляции и т.д.. В нынешних реалиях говорить об этом, как мы все понимаем, бессмысленно и контрпродуктивно.
Остается вопрос о силовых гарантиях. Тут возникает целый спектр возможностей, причем они могут пересекаться.
Вариант с вступлением Украины в НАТО, полагаю, заведомо нереалистичен, причем сразу по нескольким причинам. Укажу только одну - это несоответствие фактических и формальных границ Украины. До какого-то момента совершенно гипотетически можно было рассуждать о возможности восстановления такого соответствия в варианте одновременного украинского признания Крыма российским и начала ее реального вступления в НАТО, но сегодня даже этот абсолютно умозрительный вариант обсуждать нет большого смысла.
Но есть и другие примеры формальных гарантий со стороны США. Конкретно, я вижу две группы таких примеров.
Первая группа - Япония и Южная Корея. Границы обеих стран не полностью урегулированы, в первом случае это Южные Курилы ("Северные территории"), в другом случае вся граница с Северной Кореей, которая формально остается не более чем линией перемирия.
По этой причине договоры США с этими странами говорят не о защите территориальной целостности или чего-то в этом роде, а о защите территорий, находящихся под административным контролем на момент заключения договора. Конкретно, это выглядит так:
Япония:
Each Party recognizes that an armed attack against either Party in the territories under the administration of Japan would be dangerous to its own peace and safety and declares that it would act to meet the common danger in accordance with its constitutional provisions and processes.
https://en.wikipedia.org/wiki/Treaty_of_Mutual_Cooperation_and_Security_between_the_United_States_and_Japan
Корея:
Each Party recognizes that an armed attack in the Pacific area on either of the Parties in territories now under their respective administrative control, or hereafter recognized by one of the Parties as lawfully brought under the administrative control of the other, would be dangerous to its own peace and safety and declares that it would act to meet the common danger in accordance with its constitutional processes.
https://avalon.law.yale.edu/20th_century/kor001.asp
Очень показательно, что ограничительная формула про "административный контроль" не используется в двустороннем договоре США с Филиппинами - там говорится о
"metropolitan territory of either of the Parties, or on the island territories under its jurisdiction in the Pacific or on its armed forces, public vessels or aircraft in the Pacific"
https://avalon.law.yale.edu/20th_century/phil001.asp
Вторая группа - это Тайвань, то есть страна с максимально расплывчатым статусом. Американские гарантии Тайваню прописаны в целом наборе документов, имеющих совершенно особый характер, которые обычно называются "Три Коммюнике и Шесть Гарантий":
https://en.wikipedia.org/wiki/Taiwan_Relations_Act
https://en.wikipedia.org/wiki/Three_Communiqués
https://en.wikipedia.org/wiki/Six_Assurances
Все это выглядит необычно, но, как мы видим, вполне себе работает.
Наконец, есть вариант формальной интернационализации конфликта с привлечением держав-гарантов. Принципиальным отличием от неработающего "минского" формата было бы разнесение стран-участников конфликта (Украина, Россия) и стран-гарантов. Таковыми логичнее всего было бы сделать США и Китай, с размещением миротворческих контингентов вдоль демилитаризированной линии перемирии на определенную глубину (скажем, несколько километров в каждую сторону).
Этот вариант выглядит крайне экзотичным и был бы страшным унижением для Путина (да и для России как страны), но я не считаю его полностью нереалистичным.
Дело в том, что Россия последовательно теряет статус великой державы, причем при Путине этот процесс ускорился. Самое замечательное, что важнейшие компоненты этого процесса остаются публикой совершенно не замеченными. Я в данном случае имею в виду в первую очередь путинскую дипломатическую катастрофу на средне-азиатском направлении, сперва формальную, заключением безумной шанхайской конвенции 2001 года, а два года назад, еще до войны, ослепительным провалом казахстанской авантюры. Великое задуривательное искусство Путина проявилось в том, что российский народ эту пилюлю проглотил. Так что нельзя исключать, что проглотит и присутствие иностранных войск на территории страны, если только завернуть это в бумажку побед и достижений. Вероятность такого решения невелика, но зависит не столько от Путина, сколько от США и Китая, и политика нынешней администрации в отношении Китая мне кажется слишком абсурдной для того, чтобы эта вероятность материализовалась.
Наконец, последним орудием, обеспечивающим мир, будет старая добрая deterrence в виде вооружения Украины, на манер того, как все последние годы вооружается Польша - по мнению многих, создающая (если уже не создавшая) самую сильную сухопутную армию Европы. Лично мне этот вариант кажется сомнительным, но не заведомо исключенным. Ведь путинская концепция войны всегда опиралась на представления о полной военной беспомощности противника, будь это Чечня, Грузия, сирийские повстанцы или Украина, и каждая демонстрация сопротивления воспринималась как обидное оскорбление.
Понятно, что не существует никаких стопроцентно надежных гарантий и механизмов. Под этим углом отсутствие стопроцентной или даже 90-процентной надежности не может служить аргументом в пользу отказа от механизма, условно говоря, 60-процентной надежности. Лучше что-то, чем ничего.
Но при этом не надо забывать, что Путин всю дорогу, с самого первого дня своей власти, и тем более весь последний год войны, демонстрирует крайнюю осторожность во всем, что касается любых шансов реальной вооруженной конфронтации с США, НАТО и вообще со всеми без исключения странами, кроме тех, которые он считает буквально созревшими для того, чтобы упасть к нему в руки (собственно, за двадцать с лишком лет он нашел только две такие страны, при том оба раза сел в лужу). Будучи гораздо менее связанным (в отличие от советских аппаратчиков) условными традициями, он постоянно позволяет себе эпатажные высказывания на грани и за гранью троллинга, но они чаще всего имеют сугубо инструментальный характер, а не служат индикатором агрессивной внешней политики.
Достаточно напомнить эпизод с российским самолетом, который сбили турки - эпизод, который Путин безропотно проглотил, удовлетворившись в итоге "извинениями".
Это особенно видно на примере событий последнего года, когда Путин буквально выпрыгивает из штанов и идет на совершенно экстраординарные поступки, чтобы только не допустить самомалейшей возможности разрастания конфликта за пределы Украины. Другое дело, что эти действия остаются чаще всего за пределами внимания СМИ, хотя, казалось бы, лежат на поверхности.
Поэтому я считаю, что в случае полноценной интернационализации соглашения о прекращении огня - лучше всего в формате резолюции СБ по предварительной договоренности США и Китая (против совместного демарша которых Путин ни при каких обстоятельствах пойти не сможет) - риск новой эскалации на обозримом горизонте станет очень невысоким.
Таким образом, самый реалистичный вариант завершения войны - это прекращение огня с замораживанием конфликта и сохранением территориального спора. Это вполне обыденная вещь и может продолжаться десятилетиями и проявляться в самых разных форматах. Например, Чили и Боливия не поддерживают формальных дипломатических отношений с 1978 года. До мирного договора России и Украины мы, к сожалению, не доживем.
Третий момент - как это может транслироваться в американской политике.
Опять же, вряд ли нужно пояснять, что поддержка Украины со стороны США играла и играет решающую роль в нынешней войне. Дело даже не в сравнении количественных объемов помощи со стороны стран Европы, всех вместе или по отдельности, с американской помощью. Дело в том, что активная, не риторическая, поддержка со стороны Европы возможна только на фоне наличия таковой поддержки со стороны США. Это реальность, из которой в свое время очень нетривиальным образом выросла идея НАТО - идея, которая на момент окончания второй мировой войны вовсе не казалась очевидной или ожидаемой.
Говоря по-простому, НАТО - это прежде всего военная гарантия со стороны США, все остальное там играет роль, возможно, и не нулевую, но уж во всяком случае не решающую. Военно-оборонительный компонент системы договоров Европейского союза - очень скромный. Этот компонент, знаменитые статьи 42.7 TEU и 222 TFEU (https://www.europarl.europa.eu/meetdocs/2009_2014/documents/sede/dv/sede200612mutualdefsolidarityclauses_/sede200612mutualdefsolidarityclauses_en.pdf) написаны очень осторожно и не являются эквивалентом военной гарантии. Не случайно в 2021 году появилось необычное двустороннее франко-греческое соглашение, включающее такую формулу (https://en.wikipedia.org/wiki/Franco-Greek_defence_agreement). Очевидно, что на заключение подобного рода соглашений с Украиной без участия США ни одна европейская страна не пойдет.
Тут возникает необходимость понять, как может ощущаться нынешняя ситуация глазами американского политика, не испытывающего к Украине и России никаких априорных специальных чувств, связанных с происхожением, местом рождения, родственными связями и т.д. Думаю, самым ориентировочным образом это ощущение будет примерно таким:
- В феврале 2022 года сама украинская государственность оказалась под угрозой. Вопреки господствующим ожиданиям, Украина выстояла, и американская помощь, действительно, позволила сохранить самостоятельность украинской государственности.
- Через какое-то время (условно - с осени прошлого года) война перешла в совершенно другую стадию. Она больше не является войной за сохранение украинской государственности. Она стала войной за реконкисту восточных (в значительной степени русскоязычных) территорий (плюс, возможно, Крыма). Украинское руководство апеллирует исключительно к юридическим аргументам ("признанные границы"), вопрос о волеизъявлении жителей этих территорий полностью табуирован.
В этом раскладе для американцев более чем естественен вопрос - является ли украинская реконкиста (в значительной степени русскоязычных) территорий их, американцев, приоритетом?
Администрация Байдена, судя по всему, идею реконкисты по факту (а не только на словах) поддерживает в очень ограниченной степени, но при этом никак не препятствует сохранению иллюзии такой всеобъемлющей поддержки. Это можно проследить по политике администрации в вопросе PDA, который я несколько раз освещал (и который требует дополнительного освещения). Такая двусмысленная политика администрации приводит к тому, что любой, пытающийся открыто артикулировать ее, администрации, реальную политику, оказывается записан в категорию "врагов Украины". В итоге цели американской политики в отношении нынешней войны или остаются затемнены, или сводятся к упрощенной риторике, воздействие которой на избирателя последовательно ослабевает.
В августе прошлого года было объявлено о начале консультаций по двусторонним обязательствам США в вопросах безопасности Украины - https://www.state.gov/launch-of-negotiations-on-u-s-ukrainian-bilateral-security-commitments
В пресс-релизе перечислялись разные вопросы, но вопрос о формальных гарантиях (по примеру тех, что прописаны в договорах с Японией и Кореей) не упоминается. За этим неупоминанием может стоять как нежелание раскрывать карты, так и нежелание вообще говорить на эту тему. Не знаю, было ли продолжение этих консультаций.
Неопределенность усугубляется редакционной политикой ряда ведущих СМИ, последовательно и очень искусно занимающихся дискредитацией руководства Украины (точно так же, как приоритетом американских СМИ в нынешней израильской войне является дискредитация правительства Нетаньяху). Можно сказать, что позиции непримиримых врагов по всем вопросам - де-факто сближаются по украинскому вопросу. Справа идет, условно говоря, Такер Карлсон (не как лично Такер Карлсон, а как символ достаточно массовой системы взглядов), с другой стороны, так же условно - редакция "Washington Post". Они друг друга смертельно ненавидят, но при этом с противоположных сторон подрывают поддержку Украины. Не удивительно, что эта поддержка слабеет. Удивительно, что она слабеет так медленно.
Если год назад лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы она могла отбить нападение России" мог для американского избирателя выглядеть достаточно убедительно, то сегодня, боюсь, он потерял немалую долю своей эффективности. Он убедителен только в глазах меньшинства, размеры которого сокращаются. В глазах остальных он превращается в лозунг "дайте Украине больше оружия, чтобы было убито еще больше русских и украинцев", и такой лозунг мало кто готов поддержать.
Накопление усталости и раздражения американского избирателя влекут риск того, что в какой-то момент на реальную повестку дня станет сценарий "да гори оно все огнем", по вьетнамско-афганскому образцу. Я в данном случае отвлекаюсь от того, правильно или неправильно было "уходить" из Вьетнама и Афганистана в одностороннем порядке, я не хочу вдаваться в детали (все забывают, что уход из Афганистана был обусловлен обязательствами талибов, и они эти обещания твердо соблюдают). Я говорю только о формате, паттерне, как он выглядит со стороны.
Едва ли не единственной альтернативой такого сценария мне кажется формулирование на политическом уровне примерно такого пакета:
- прекращение боевых действий, бомбежек и гибели как мирных жителей, так и насильно мобилизованных солдат (что, по большому счету, одно и то же).
- формирование механизмов, гарантирующих поддержание перемирия и исключающих возобновление российской агрессии, включая формальную гарантию безопасности со стороны США.
Насколько подобный пакет был бы приемлем для американского избирателя - остается, естественно, открытым. Никто не может заранее дать ответ на этот вопрос, любой ответ будет гадательным. Самое главное другое, а именно, что пока, похоже, никто даже не пытается вбросить обсуждение такого пакета в публичное пространство.
Сейчас идея пакета (прекращение поддержки войны с гарантиями мира) может выглядеть привлекательной для многих по обе стороны спектра. Завтра привлекательной может стать идея прекращения поддержки войны без гарантийного пакета, и последствия могут оказаться катастрофическими.
no subject
Date: 2024-01-11 06:17 pm (UTC)no subject
Date: 2024-01-12 09:12 am (UTC)Читал, что Сталину об этом разведка (верно) донесла, и потому он в 1950 позволил Киму напасть. Но в последний момент в США передумали.
Так что изменилось мало.
no subject
Date: 2024-01-12 01:13 pm (UTC)Там нет такой компоненты: "зло нужно остановить, во всяком случае зло определённого уровня и масштаба"? В отношении СССР, Гитлера, вообще соцстран и пр. эта компонента не сыграла свою роль? Или это всегда была лишь риторика, а реально ситуацию определяли (и приводили к каким-то решениям) другие факторы?
В нынешней ситуацией с Украиной (то бишь Путиным) «логика» "зло нужно остановить" не может быть действенным фактором?