номер 11, 1962 год
Aug. 25th, 2015 10:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borislvinТоже он в шапке есть не научился, Андрей Прокофьич. Без шапки голова его уже старая. Стрижена коротко, как у всех, а и в печном огне видать, сколь седины меж его сероватых волос рассеяно.
- …Я и перед командиром батальона дрожал, а тут комполка! "Красноармеец Тюрин по вашему распоряжению…" Из-под бровей диких уставился: "А зовут как, а по отчеству?" Говорю. "Год рождения?" Говорю. Мне тогда, в тридцатом году, что ж, двадцать два годика было, теленок. "Ну, как служишь, Тюрин?" - "Служу трудовому народу!" Как вскипятится, да двумя руками по столу - хлоп! "Служишь ты трудовому народу, да кто ты сам, подлец?!" Так меня варом внутри!.. Но креплюсь: "Стрелок-пулеметчик, первый номер. Отличник боевой и полити…" - "Ка-кой первый номер, гад? Отец твой кулак! Вот, из Каменя бумажка пришла! Отец твой кулак, а ты скрылся, второй год тебя ищут!" Побледнел я, молчу. Год писем домой не писал, чтоб следа не нашли. И живы ли там, ничего не знал, ни дома про меня. "Какая ж у тебя совесть, - орет, четыре шпалы трясутся, - обманывать рабоче-крестьянскую власть?" Я думал, бить будет. Нет, не стал. Подписал приказ - шесть часов и за ворота выгнать… А на дворе - ноябрь. Обмундирование зимнее содрали, выдали летнее, б/у, третьего срока носки, шинельку кургузую. Я - раз…бай был, не знал, что могу не сдать, послать их… И лютую справочку на руки: "Уволен из рядов… как сын кулака". Только на работу с той справкой. Добираться мне поездом четверо суток - литеры железнодорожной не выписали, довольствия не выдали ни на день единый. Накормили обедом последний раз и выпихнули из военного городка.
…Между прочим, в тридцать восьмом на Котласской пересылке встретил я своего бывшего комвзвода, тоже ему десятку сунули. Так узнал от него: и тот комполка и комиссар - обая расстреляны в тридцать седьмом. Там уж были они пролетарии или кулаки. Имели совесть или не имели… Перекрестился я и говорю: "Все ж ты есть, Создатель, на небе. Долго терпишь, да больно бьешь".
- …Я и перед командиром батальона дрожал, а тут комполка! "Красноармеец Тюрин по вашему распоряжению…" Из-под бровей диких уставился: "А зовут как, а по отчеству?" Говорю. "Год рождения?" Говорю. Мне тогда, в тридцатом году, что ж, двадцать два годика было, теленок. "Ну, как служишь, Тюрин?" - "Служу трудовому народу!" Как вскипятится, да двумя руками по столу - хлоп! "Служишь ты трудовому народу, да кто ты сам, подлец?!" Так меня варом внутри!.. Но креплюсь: "Стрелок-пулеметчик, первый номер. Отличник боевой и полити…" - "Ка-кой первый номер, гад? Отец твой кулак! Вот, из Каменя бумажка пришла! Отец твой кулак, а ты скрылся, второй год тебя ищут!" Побледнел я, молчу. Год писем домой не писал, чтоб следа не нашли. И живы ли там, ничего не знал, ни дома про меня. "Какая ж у тебя совесть, - орет, четыре шпалы трясутся, - обманывать рабоче-крестьянскую власть?" Я думал, бить будет. Нет, не стал. Подписал приказ - шесть часов и за ворота выгнать… А на дворе - ноябрь. Обмундирование зимнее содрали, выдали летнее, б/у, третьего срока носки, шинельку кургузую. Я - раз…бай был, не знал, что могу не сдать, послать их… И лютую справочку на руки: "Уволен из рядов… как сын кулака". Только на работу с той справкой. Добираться мне поездом четверо суток - литеры железнодорожной не выписали, довольствия не выдали ни на день единый. Накормили обедом последний раз и выпихнули из военного городка.
…Между прочим, в тридцать восьмом на Котласской пересылке встретил я своего бывшего комвзвода, тоже ему десятку сунули. Так узнал от него: и тот комполка и комиссар - обая расстреляны в тридцать седьмом. Там уж были они пролетарии или кулаки. Имели совесть или не имели… Перекрестился я и говорю: "Все ж ты есть, Создатель, на небе. Долго терпишь, да больно бьешь".
