Из коммента
Jan. 25th, 2017 01:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borislvinЭто же Марш Проигравших. Причем проигравших наиболее обидным образом: буквально до последней минуты матча расслабленно уверенных в том, что победа им гарантирована, потому что их противник - самый слабый из всех возможных. То есть это чудовищный удар по самооценке.
А с помощью таких акций формируется образ коллективной массовости, противостоящий дисперсной анонимности электората. "Их" не видно, мы "их" вообще не знаем, а "нас" - вона сколько.
И все это в карнавальной атмосфере гуляний, соревнований в остроумии лозунгов и плакатов.
Такого рода акции имеют реальное политическое значение в трех ситуациях.
1) Когда демократический процесс сломан (выборы отменены, фальсифицированы и т.д.). То есть когда правящие круги сами вывели политический процесс за пределы демократической процедуры. Это протест против диктатуры, за восстановление (установление) демократии. Типа "цветных революций" последних лет (из которых большая часть, думаю, были подавлены властями).
2) Когда в обществе имеется некое численно значительное меньшинство, считающее себя исключенным из демократического процесса. Чаще всего это национальное меньшинство, но может быть и идеологическое - скажем, какие-нибудь особо непримиримые коммунисты-анархисты. (*) Они не верят в возможность того, что демократический механизм даст им возможность повлиять на жизнь общества, и отвергают его. То есть в данном случае они сами выводят себя за пределы демократической процедуры. Такие демонстрации - это фактически первый шаг к восстанию, гражданской войне или сецессии, хотя никто заранее не может знать, будут ли сделаны второй, третий и т.д. шаги.
3) Когда общество находится в процессе предвыборной кампании. В такие моменты массовые акции позволяют привлечь внимание прессы и публики к каким-то лозунгам. Другое дело, что последствия могут быть самые разные и непредсказуемые - от мобилизации сторонников этих лозунгов до мобилизации противников этих лозунгов.
В настоящий момент в Америке ни одна из этих ситуаций места не имеет.
Так что, повторяю, единственная практическая цель акций - выпуск пара, который субъективно воспринимается как демонстрация силы и единства.
Скажем, в 1995 году в Вашингтоне был устроен "марш миллиона [черных] мужчин" - https://en.wikipedia.org/wiki/Million_Man_March
А через два года, в Филадельфии, симметричный марш черных женщин - https://en.wikipedia.org/wiki/Million_Woman_March
Еще через несколько лет началась волна "анти-глобалистских" протестов, дважды в год в Вашингтоне и периодически в других местах (в 2000 году на моих глазах проходили беспорядки в Праге), стихла года через четыре.
Совсем недавно была волна "оккупаев", так же быстро ушедшая в ноль.
Все эти акции отличались бессмысленностью лозунгов (в этом плане американские "оккупаи" особенно выделялись) и полным отсутствием каких-либо содержательных последствий.
(*) Перечитав, понял, что не вполне ясно высказался по поводу пункта 2. Говоря о меньшинстве, считающим себя исключенным из демократического процесса, имел в виду, конечно, не тех, кто до этого процесса вообще не допущен, а тех, кто имеет все возможности в демократическом процессе участвовать, но не видит в этом переспективы. То есть, условно, когдатошние марши суфражисток сюда не относятся.
А с помощью таких акций формируется образ коллективной массовости, противостоящий дисперсной анонимности электората. "Их" не видно, мы "их" вообще не знаем, а "нас" - вона сколько.
И все это в карнавальной атмосфере гуляний, соревнований в остроумии лозунгов и плакатов.
Такого рода акции имеют реальное политическое значение в трех ситуациях.
1) Когда демократический процесс сломан (выборы отменены, фальсифицированы и т.д.). То есть когда правящие круги сами вывели политический процесс за пределы демократической процедуры. Это протест против диктатуры, за восстановление (установление) демократии. Типа "цветных революций" последних лет (из которых большая часть, думаю, были подавлены властями).
2) Когда в обществе имеется некое численно значительное меньшинство, считающее себя исключенным из демократического процесса. Чаще всего это национальное меньшинство, но может быть и идеологическое - скажем, какие-нибудь особо непримиримые коммунисты-анархисты. (*) Они не верят в возможность того, что демократический механизм даст им возможность повлиять на жизнь общества, и отвергают его. То есть в данном случае они сами выводят себя за пределы демократической процедуры. Такие демонстрации - это фактически первый шаг к восстанию, гражданской войне или сецессии, хотя никто заранее не может знать, будут ли сделаны второй, третий и т.д. шаги.
3) Когда общество находится в процессе предвыборной кампании. В такие моменты массовые акции позволяют привлечь внимание прессы и публики к каким-то лозунгам. Другое дело, что последствия могут быть самые разные и непредсказуемые - от мобилизации сторонников этих лозунгов до мобилизации противников этих лозунгов.
В настоящий момент в Америке ни одна из этих ситуаций места не имеет.
Так что, повторяю, единственная практическая цель акций - выпуск пара, который субъективно воспринимается как демонстрация силы и единства.
Скажем, в 1995 году в Вашингтоне был устроен "марш миллиона [черных] мужчин" - https://en.wikipedia.org/wiki/Million_Man_March
А через два года, в Филадельфии, симметричный марш черных женщин - https://en.wikipedia.org/wiki/Million_Woman_March
Еще через несколько лет началась волна "анти-глобалистских" протестов, дважды в год в Вашингтоне и периодически в других местах (в 2000 году на моих глазах проходили беспорядки в Праге), стихла года через четыре.
Совсем недавно была волна "оккупаев", так же быстро ушедшая в ноль.
Все эти акции отличались бессмысленностью лозунгов (в этом плане американские "оккупаи" особенно выделялись) и полным отсутствием каких-либо содержательных последствий.
(*) Перечитав, понял, что не вполне ясно высказался по поводу пункта 2. Говоря о меньшинстве, считающим себя исключенным из демократического процесса, имел в виду, конечно, не тех, кто до этого процесса вообще не допущен, а тех, кто имеет все возможности в демократическом процессе участвовать, но не видит в этом переспективы. То есть, условно, когдатошние марши суфражисток сюда не относятся.
