ЛОСЕВ

[borislvin]

Версты, белая стая да черный бокал,
аониды да желтая кофта.
Если правду сказать, от стихов я устал,
может, больше не надо стихов-то?

Крылышкуя, кощунствуя, рукосуя,
наживаясь на нашем несчастье,
деконструкторы в масках Шиша и Псоя
разбирают стихи на запчасти

(и последний поэт, наблюдая орду,
под поэзией русской проводит черту
ржавой бритвой на тонком запястье).

http://magazines.russ.ru/zvezda/2004/1/l3.html

Comments

[k-p.livejournal.com]

Все практически читатели немедленно и точно отреагировали на главные поэтические топосы текста. Шиш и Псой. Поэтические и мысленные клише оживляются практически ничем иным, как только ими.
А что он имеет против Шиша и Псоя? Что он им может противопоставить? А-аа, розу в бокале... И роза в бокале вновь становится нам интересна, жива... Так консерваторы делают свою работу.

Re:

[bbb.livejournal.com]

По-моему, роза с бокалом совершенно отчетливо читаются как нечто чуждое автору, как нечто, вызывающее желание уйти от стихов вообще. Он вовсе не строит оппозицию "Псой-Шиш versus роза-бокал".

Re:

[k-p.livejournal.com]

Нет, я понимаю так смысл. Поэт ощущает исчерпанность высокой традиции (роза в бокале, первая строфа). На смену которой пришел шишо-псой, крылышкатели. После этого традиция (высокое - "последний поэт", безусловно, принадлежит ей) находит выход в самоубийстве - сдвиге в быт ("ржавая бритва").

Re:

[bbb.livejournal.com]

Заметь, что роза с бокалом для самого Лосева совершенно не характерны. Более того, они перечислены в одном ряду с верстами и желтой кофтой. То есть представлены просто как один из элементов общего стихового множества, совершенно не обязательно представляющего самого автора. Собственно, усталость от стихов в этом контексте выглядит как усталость от чтения чужих стихов.