![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borislvinBoris Lvin
Следует признать, что в самой Польше на "польскую операцию", по существу приближаующаяся к геноциду, до самого последнего времени почти не обращали внимания. Нагляднее всего это видно по соответствующей статье в польской википедии, где библиография на польском практически отсутствует за исключением двухтомника 2010 года - https://pl.wikipedia.org/wiki/Operacja_polska_NKWD_(1937–1938).
В польских журналах по современной истории этой операции тоже почти ничего нет. То есть эта тема для польской исторической науки, прямо скажем, неинтересна. При этом публикаций, допустим, о жизни польских ссыльных в Казахстане и т.д. - полным-полно.
Alexandre Bondarev
Дело не в том, что она неинтересна. Просто вплоть до 2015 польские власти всячески старались рассматривать эти вопросы полюбовно (в частности, в рамках смешанной Комиссии по трудным историческим вопросам), т.е. так, чтобы не испортить отношения с Россией. Как только они начали подходить к этому всерьез (например, в июне с.г. в Сейме состоялась специальная международная конференция), то российская сторона немедленно от участия в этой комиссии отказалась. Прежние власти считали, что самой главной проблемой является Катынь, и хоть как-то боролись только за нее.
Единственный, кто неуклонно занимался этим вопросом -- это д-р Томаш Зоммер, который нашел две копии приказа НКВД СССР № 00485 и назвал фамилии двух главных организаторов ("Эйхманов польской операции") -- это Владимир Ефимович Цесарский и Александр Минаев-Цыкановский.
Boris Lvin
Ну так кроме польских властей имеется же целый сонм польских историков. Слава богу, я примерно представляю себе их средний профессиональный уровень - он несравнимо выше среднего российского. И территориальная дисперсность там гораздо выше, прекрасные авторы имеются практически в любом более или менее крупном городе. В этом смысле там ситуация напоминает американскую. Никакие власти им не указ, о чем хотят - о том и пишут. И тем не менее.
Alexandre Bondarev
Мне кажется, что и в американской академической среде есть "модные" и "немодные" темы, занимаясь которыми, нельзя сделать академическую карьеру. и некоторые американские историки мне это подтверждали. В качестве более близкого мне примера: во Франции существует негласный запрет на изучение работорговли, которой занимались французы на протяжении столетий (главным ее центром был Верден). Этим вопросом занимались всего двое-трое историков, и их работы замалчивались. И если в Польше многие начали бы этим заниматься вплотную -- Комиссия по трудным вопросам была бы распущена гораздо раньше, а для властей это было бы политическим поражением в стремлении достичь "исторического примирения" с Россией. Туск поставил это "примирение" во главу угла своей политики в отношениях с РФ, и именно этим, на мой взгляд, объясняется политика польского правительства в отношении расследования Смоленской катастрофы 2010 г. После 2015 появились документы, подтверждающие факт такой "установки сверху".
Boris Lvin
Все-таки расследование смоленской катастрофы и исторические исследования - это разные вещи. Смоленская катастрофа - это предмет для investigattive journalism и, возможно, каких-нибудь технических экспертов, профессиональному историку там пока места практически нет. А вот изучение "польской операции" - прекрасно возможно. Тут и русские материалы, и украинские, и бескрайний простор для изучения личных историй, и выходы на историю КПП, на историю разведки и до бесконечности.
Вот, к примеру, когда я в совместном польско-украинском двухтомнике документов по "польской операции" (Polska i Ukraina w latach trzydziestych-czterdziestych XX wieku. Nieznane dokumenty z archiwów służb specjalnych. Tom 8. Wielki Terror. Operacja polska 1937-1938) наткнулся на советский отчет о следствия по делу Рана (попавший в сборник, видимо, по счастливому недосмотру украинских архивистов, потому что Ран был вполне настоящим польским разведчиком под дипломатическим прикрытием), то сразу обнаружил, что в Польше есть исследователь, специально занимающийся этой историей (Robert Kuśnierz). То есть даже сравнительно мелкие вопросы находят интересующихся ими, а слона почти что и не приметили.
Просто как иллюстрация того, что такое современный уровень польской исторической науки - я только что открыл последний номер журнала (точнее, ежегодника) Scripta Historica, издающегося в Слупске (http://ssh.apsl.edu.pl/ssh022.php). Казалось бы, не главный центр мировой науки. И тем не менее уровень издания - как видите, вполне высокий. Это я к тому, что в смысле исследовательско-издательского потенциала Польша могла бы сгенерировать целую библиотеку работ по "польской операции". Если бы у польских авторов был к этому интерес.
Oleg Pshenichny
но почему так-то?
Boris Lvin
Сам не знаю. Могу только гадать. Например, потому что этот эпизод не очень получается вписать в общий нарратив истории Польши. Или потому что в ней нет выходов на героизм. А может, и по какой другой причине. Вообще в любой национальной истории можно найти такие странные белые пятна - которые белые не потому что их запрещают изучать, а просто потому что почти никто не изучает.
Следует признать, что в самой Польше на "польскую операцию", по существу приближаующаяся к геноциду, до самого последнего времени почти не обращали внимания. Нагляднее всего это видно по соответствующей статье в польской википедии, где библиография на польском практически отсутствует за исключением двухтомника 2010 года - https://pl.wikipedia.org/wiki/Operacja_polska_NKWD_(1937–1938).
В польских журналах по современной истории этой операции тоже почти ничего нет. То есть эта тема для польской исторической науки, прямо скажем, неинтересна. При этом публикаций, допустим, о жизни польских ссыльных в Казахстане и т.д. - полным-полно.
Alexandre Bondarev
Дело не в том, что она неинтересна. Просто вплоть до 2015 польские власти всячески старались рассматривать эти вопросы полюбовно (в частности, в рамках смешанной Комиссии по трудным историческим вопросам), т.е. так, чтобы не испортить отношения с Россией. Как только они начали подходить к этому всерьез (например, в июне с.г. в Сейме состоялась специальная международная конференция), то российская сторона немедленно от участия в этой комиссии отказалась. Прежние власти считали, что самой главной проблемой является Катынь, и хоть как-то боролись только за нее.
Единственный, кто неуклонно занимался этим вопросом -- это д-р Томаш Зоммер, который нашел две копии приказа НКВД СССР № 00485 и назвал фамилии двух главных организаторов ("Эйхманов польской операции") -- это Владимир Ефимович Цесарский и Александр Минаев-Цыкановский.
Boris Lvin
Ну так кроме польских властей имеется же целый сонм польских историков. Слава богу, я примерно представляю себе их средний профессиональный уровень - он несравнимо выше среднего российского. И территориальная дисперсность там гораздо выше, прекрасные авторы имеются практически в любом более или менее крупном городе. В этом смысле там ситуация напоминает американскую. Никакие власти им не указ, о чем хотят - о том и пишут. И тем не менее.
Alexandre Bondarev
Мне кажется, что и в американской академической среде есть "модные" и "немодные" темы, занимаясь которыми, нельзя сделать академическую карьеру. и некоторые американские историки мне это подтверждали. В качестве более близкого мне примера: во Франции существует негласный запрет на изучение работорговли, которой занимались французы на протяжении столетий (главным ее центром был Верден). Этим вопросом занимались всего двое-трое историков, и их работы замалчивались. И если в Польше многие начали бы этим заниматься вплотную -- Комиссия по трудным вопросам была бы распущена гораздо раньше, а для властей это было бы политическим поражением в стремлении достичь "исторического примирения" с Россией. Туск поставил это "примирение" во главу угла своей политики в отношениях с РФ, и именно этим, на мой взгляд, объясняется политика польского правительства в отношении расследования Смоленской катастрофы 2010 г. После 2015 появились документы, подтверждающие факт такой "установки сверху".
Boris Lvin
Все-таки расследование смоленской катастрофы и исторические исследования - это разные вещи. Смоленская катастрофа - это предмет для investigattive journalism и, возможно, каких-нибудь технических экспертов, профессиональному историку там пока места практически нет. А вот изучение "польской операции" - прекрасно возможно. Тут и русские материалы, и украинские, и бескрайний простор для изучения личных историй, и выходы на историю КПП, на историю разведки и до бесконечности.
Вот, к примеру, когда я в совместном польско-украинском двухтомнике документов по "польской операции" (Polska i Ukraina w latach trzydziestych-czterdziestych XX wieku. Nieznane dokumenty z archiwów służb specjalnych. Tom 8. Wielki Terror. Operacja polska 1937-1938) наткнулся на советский отчет о следствия по делу Рана (попавший в сборник, видимо, по счастливому недосмотру украинских архивистов, потому что Ран был вполне настоящим польским разведчиком под дипломатическим прикрытием), то сразу обнаружил, что в Польше есть исследователь, специально занимающийся этой историей (Robert Kuśnierz). То есть даже сравнительно мелкие вопросы находят интересующихся ими, а слона почти что и не приметили.
Просто как иллюстрация того, что такое современный уровень польской исторической науки - я только что открыл последний номер журнала (точнее, ежегодника) Scripta Historica, издающегося в Слупске (http://ssh.apsl.edu.pl/ssh022.php). Казалось бы, не главный центр мировой науки. И тем не менее уровень издания - как видите, вполне высокий. Это я к тому, что в смысле исследовательско-издательского потенциала Польша могла бы сгенерировать целую библиотеку работ по "польской операции". Если бы у польских авторов был к этому интерес.
Oleg Pshenichny
но почему так-то?
Boris Lvin
Сам не знаю. Могу только гадать. Например, потому что этот эпизод не очень получается вписать в общий нарратив истории Польши. Или потому что в ней нет выходов на героизм. А может, и по какой другой причине. Вообще в любой национальной истории можно найти такие странные белые пятна - которые белые не потому что их запрещают изучать, а просто потому что почти никто не изучает.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-09-20 09:46 pm (UTC)Но все равно, начиная с 90-х, польские власти абсолютно не спешили переселять этнических поляков из Казахстана (хотя Германия массово переселяла этнических немцев).
Сейчас новое правительство начало говорить о такой репатриации, но неизвестно, пойдет ли всё дальше слов.
no subject
Date: 2017-09-20 10:26 pm (UTC)В 90-е же годы польские власти, думаю, просто не имели таких ресурсов, как Германия. Ведь массовое переселение соплеменников предполагало огромную изначальную помощь, а тут самим бы справиться.