![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borislvinНесколько неожиданно став безработным/пенсионером, я осознал, что не могу с полной уверенностью приписать себя к какой-либо профессии - настолько, чтобы произвести впечатление на потенциального работодателя. Какие-то вещи я, как мне кажется, делать умею, но вот как их оформить в рамках стандартной классификации профессий - не знаю. Тем не менее, чаще всего меня считают экономистом, а попытки объяснить, что я себя таковым не вполне считаю - игнорируются.
Видимо, по этой причине ко мне в последние месяцы несколько раз обращались с просьбой прокомментировать санкции, введенные против России. Среди прочего были просьбы поучаствовать в некоторых популярных видеоблогах. Принять эти предложения мне непросто не только из-за той очевидной причины, что я не принадлежу к кругу тех, кто с готовностью берется прогнозировать крах российской экономики на такое-то число процентов ВВП. Мешает мне и ясное осознание своих недостатков как устного выступальщика - неумение жестко придерживаться заданной темы, ненужные длинноты, постоянные отступления. Поэтому попробую изложить то же самое в письменном виде. Такой формат имеет то неоспоримое преимущество для читателя, что посторонние отклонения легко пробежать взглядом, не тратя лишнего времени.
И, как водится, самое интересное в вопросе о санкциях - это то, чего в них нет.
Начать же проще всего с классификации. Все классификации форм человеческого поведения условные, их цель состоит только в упорядочении понимания. В данном случае мне кажется уместным рассматривать экономические санкции как часть более общего явления - реакции стран, условно называемых "западными", на неприемлемое поведение некоего государства. В каких-то случаях неприятие этого поведения находит выражение всего лишь в невключении соответствующего государства в разные программы льгот, помощи, поддержки и т.д. В более серьезных случаях принимаются адресные решения, нацеленные исключительно на данную страну.
Если речь идет о стране, которая рассматривается как воюющий агрессор, такие решения я бы очень условно разделил на три категории - официальные военные санкции, официальные экономические санкции и частные санкции.
С точки зрения властей страны, которая уже втянулась в войну, именно первая категория играет решающую роль. Военные санкции - это такого рода действия невоюющих стран, которые имеют целью и результатом непосредственное препятствие проведению военных действий, способствуют военному поражению этой страны.
Как мне представляется, первым и самым драматическим эпизодом таких военных санкций было неожиданное (для путинского руководства) решение Турции о закрытии черноморских проливов для прохода российских военных кораблей. Хронологию этого решения я попытался воспроизвести в соответствующем постинге. Последствия этого решения, видимо, значительны, и нельзя исключать, что они вообще могли сыграть решающую роль. Как известно, Эрдоган попытался подсластить горькую пилюлю не слишком убедительной риторикой, а российское начальство, в полном соответствии с путинской традицией заметать поражения под ковер, сделало вид, что ничего и не произошло, и вообще это России даже на пользу.
Следующим эпизодом военных санкций стал продолжающийся процесс вооружения Украины. Процесс этот идет своим сложным путем, и даже в тех странах, которые поставляют оружие Украине, невооруженным глазом можно усмотреть стремление некоторых кругов его притормозить. Во всяком случае, мы это наблюдаем как минимум в США и Германии, где можно говорить о практически открытом противостоянии парламентов (там поддержка Украины абсолютно доминирует) и правительств (там отношение к такой поддержке гораздо более сдержанное).
Тем не менее, эти военные санкции против России имеют место. Насколько они эффективны, могут ли быть расширены и т.д. - судить не могу. Во-первых, данные о реальных поставках, поддерживающих боеспособность украинской армии (это не только вооружение, но, очевидно, и топливо, и многое другое), по понятным соображениям в общем случае секретны, а публике сообщаются крайне дозированно. Во-вторых, я просто не разбираюсь в военных делах и не хочу пополнять ряды диванных экспертов.
Поэтому перейду к официальным экономическим санкциям.
Как легко понять, в нашем сегодняшнем мире экономические санкции бывают или американские, или никакие. Некоторым исключением могут быть особые случаи блокады очень небольших территориально изолированных стран их недружественными соседями, но такие случаи не часты, плюс прямая блокада - это все-таки нечто большее, чем просто традиционные санкции.
В данном случае американские экономические санкции введены параллельно с санкциями ЕС, Англии, Канады, Японии, Швейцарии и некоторых других развитых стран. Вникать во все - занятие слишком трудоемкое, достаточно ограничиться американскими и европейскими.
Все их объединяет несколько общих особенностей.
Во-первых, они явным образом представляют собой импровизацию. Их не готовили и не согласовывали заранее, поэтому их вводили и продолжают вводить постепенно, каждый раз придумывая наполнение очередного раунда. Этот факт соответствует ранее высказанному предположению о том, что администрация Байдена на самом деле не верила в неизбежность вторжения и рассматривала все происходящее как часть согласованного блефа.
Во-вторых, эти санкции в очень большой степени носят символически-ритуальный характер, представляя собой то, что по-английски называется "virtue signaling". Собственно, если судить по объему текста, посвященному отдельным санкциям, то этот символический компонент, скорее всего, окажется абсолютно доминирующим.
В-третьих, некоторые из санкций оказались для путинского правительства полнейшей неожиданностью и были восприняты им крайне болезненно.
Отдельной проблемой является выяснение того, что, собственно, было принято в рамках официальных экономических санкций, причем в случае США это особенно нетривиально.
В отличие от ЕС (и Англии), я не смог найти единого документа, в котором сводятся воедино санкционные решения США, принятые в связи с нынешней войной. Приходится подбирать вручную. Если я ничего не пропустил, то это следующие документы:
Естественно, все эти санкции представляют собой "надстройку" над уже принятыми ранее, начиная с "крымско-донбасских" санкций 2014 года и завершая недавними санкциями от апреля 2021 года (https://home.treasury.gov/system/files/126/14024.pdf) и августа 2021 года (https://home.treasury.gov/system/files/126/14039.pdf).
Бросается в глаза тщательная селективность этих санкций с попытками минимизировать их значимость. Это особенно ярко проявляется в указе от 11 марта, где упор делается на такие абсолютно малозначимые вещи, как импорт русского алкоголя, бриллиантов, рыбы, и экспорт предметов роскоши.
Еще один важный момент - это различие между прямыми запретами и запретами, которые провозглашаются в условном порядке, то есть когда министерству финансов делегируются полномочия ввести такой запрет по своему усмотрению. Здесь явно видна импровизационная динамика. В указе от 11 марта инвестиции в Россию относились ко второй категории, то есть еще не запрещались, но потенциальным инвесторам давался четкий сигнал о том, что они могут быть запрещены в любой момент простым актом министерства финансов. Но уже меньше чем через месяц указ от 6 апреля сделал драматический шаг вперед и явным образом прямо запретил такие инвестиции.
Далее можно смотреть на решения, принятые на уровне министерства финансов. Они собраны на специальной странице - https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/sanctions-programs-and-country-information/russian-harmful-foreign-activities-sanctions
В частности, там имеются четыре специальные директивы о запрете определенных трансакций, включая долговые. Директива номер 4 от 28 февраля относится к центральному банку России, о ней будет разговор ниже.
Там же имеются решения ("determinations"), принятые в рамках делегирования, то есть того, что я назвал второй категорией запретительных санкций. Этими решениями конкретизируется список секторов экономики, охваченных запретом. Конкретно, еще 22 февраля туда был включен сектор финансовых услуг (https://home.treasury.gov/system/files/126/russia_harmful_determination_20220222.pdf), 31 марта - сектора авиации и космонавтики, электроники и морского хозяйства (https://home.treasury.gov/system/files/126/russia_harmful_determination_20220331.pdf), 8 мая было запрещено оказание любого рода консультационных услуг (https://home.treasury.gov/system/files/126/determination_05082022_eo14071.pdf и https://home.treasury.gov/system/files/126/determination_05082022_eo14024.pdf).
Там же можно найти длинный список т.н. "генеральных лицензий", то есть индивидуальных разрешений для ведения действий, в общем случае запрещенных. На сегодняшний день их там, если я не ошибся в арифметике, 28 штук. По большей части они имеют целью дать возможность свернуть запрещаемые операции в более или менее организованном порядке. Например, 2 мая лицензия 30 продлила до 30 сентября операции с германской дочкой Газпрома, 8 мая лицензия 33 продлила до 7 июня платежи по операциям, связанным с российскими телекомпаниями.
Для тех, кого это все затрагивает практически, там имеются (и постоянно пополняются) бесчисленные "ответы на вопросы" (FAQ) с разъяснениями деталей. Если кому интересно, вопросы по нашей теме можно найти по линкам https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/faqs/topic/6626 и https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/faqs/search?faq-search=&field_topic_target_id=1576 (они пересекаются, но не полностью).
Наконец, там имеется несколько списков. В том числе гигантский, почти на 2000 страниц, список лиц и компаний со всего мира, так или иначе попавших под санкции, не обязательно связанные с нынешней войной (https://www.treasury.gov/ofac/downloads/sdnlist.pdf). В нем можно найти кого угодно, включая персонажа, описываемого следующим образом:
Есть там и более скромный по размерам список т.н. Non-SDN (https://www.treasury.gov/ofac/downloads/mbs/mbslist.pdf), в него включены учреждения, попавшие под санкции (еще) не полностью.
На этом фоне сводные данные о санкциях ЕС более доступны и упорядочены. Конкретно, есть специальный сайт "Sanctions adopted following Russia’s military aggression against Ukraine" (https://ec.europa.eu/info/business-economy-euro/banking-and-finance/international-relations/restrictive-measures-sanctions/sanctions-adopted-following-russias-military-aggression-against-ukraine_en). Там можно посмотреть хронологию с кратким изложением (Timeline: measures adopted in 2022) и сводные нормативные документы. Этих документов два, они оба приняты в 2014 году и с тех пор дополняются. Один из них называется "Council Regulation (EU) No 833/2014 of 31 July 2014 concerning restrictive measures in view of Russia's actions destabilising the situation in Ukraine" (https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014R0833-20220413), другой - "Council Regulation (EU) No 269/2014 of 17 March 2014 concerning restrictive measures in respect of actions undermining or threatening the territorial integrity, sovereignty and independence of Ukraine" (https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014R0269-20220421). Линки на них не постоянные, а меняющиеся, они ведут на последние версии документов.
Похожим образом публикуются и данные об английских санкциях. Там тоже есть сводный сайт (https://www.gov.uk/government/collections/uk-sanctions-on-russia) и постоянно дополняемый правовой документ под названием "The Russia (Sanctions) (EU Exit) Regulations 2019" (https://www.legislation.gov.uk/uksi/2019/855/contents)
Японские, швейцарские и прочие санкции я, признаюсь, не смотрел.
Во всех этих санкциях, как обычно, присутствуют компоненты ритуальные, компоненты селективные, и компоненты реально значимые.
К ритуальным компонентам относятся прежде всего санкции персональные, против конкретных индивидуумов. Этих индивидуумов, в свою очередь, можно разделить на три условные группы. Первая группа - это те, кого один мой знакомый называет "клевреты и сикофанты" (естественно, Путина), то есть все его дружки-приятели, родственники-сожители, тролли и подпевалы, мастера провокаций и т.д. Другая группа - это всякие начальники, так или иначе привязанные к военно-политической машине Путина, то есть руководители военных заводов и конструкторских бюро, министры, депутаты и прочие. Наконец, третья группа - это те, кого принято называть "олигархами", хотя это слово создает совершенно искаженное представление об их реальной роли. В эту группу входят в основном деятели, удачно разбогатевшие на волне приватизационных махинаций, по большей части с использованием, мягко говоря, сомнительных методов. Им удалось не только присвоить огромные ресурсы, но и сберечь и даже приумножить их, то есть пройти несколько раундов естественного отбора, доказавших их исключительные способности к выживанию в специфических условиях российского бизнеса.
Объединяет все эти три категории то, что любые санкции против них никак, ни малейшим образом, не скажутся на ходе войны. Невозможно представить себе, чтобы Путин стал пересматривать свои военные планы, вдруг начав переживать о судьбах этих людей, попавших под санкции. Постольку, поскольку речь идет о российских военных и военно-промышленных начальниках, то они все равно никуда не ездят и бизнеса на Западе не имеют. Постольку, поскольку речь идет о давно живущих на Западе миллиардерах, Путин может разве что злорадствовать, глядя на то, что с ними происходит - ведь сам-то он уже давно и навсегда лишен возможности даже помечтать о карибских пляжах и альпийских склонах. На депутатов и всяких телевизионщиков ему, естественно, просто наплевать.
Принятие ритуальных санкций имеет три цели - создать впечатление, что "мы стараемся", поддерживать постоянную интригу вокруг того, кого еще включили или не включили в этот длинный список, и, естественно, подыграть понятному желанию публики увидеть, что "богатые тоже плачут".
К селективным компонентам я причисляю такие санкции, которые относятся к отдельным предприятиям, фирмам, банкам, но не к секторам в целом. Значимость этих санкций может варьировать от стремящейся к нулю (если речь идет о военном предприятии) до серьезной (если речь идет о крупном банке масштабов Сбера). Но общим слабым местом селективных санкций является то, что они сказываются только на конкретных фирмах, а не на государстве, проводящем политику, ставшей причиной санкций. В режимах типа нынешнего российского санкции против какой-то фирмы будут означать всего лишь, что примерно те же самые операции будут проводиться через другие фирмы. Это увеличит издержки, удлинит сроки, добавит головной боли - но не приведет к пересмотру политики.
К реально значимым компонентам можно отнести санкции обще-секторального характера, не предполагающие исключений (точнее, не предполагающие таких масштабных исключений, которые обнулят весь их смысл). Таковы, например, транспортные и технологические санкции, запрещающие поставки целых категорий товаров или ставящие барьер на пути транспортных потоков.
К их числу могут быть также отнесены санкции, реально ограничивающие экспортные возможности страны. Проще всего их ввести, когда страна, вводящая санкции, является основным (или одним из основных) импортеров соответствующего продукта, в силу технологической специфика продукта или методов его транспортировки. Если же международная торговля таким продуктом не завязана слишком жестко на конкретного импортера, санкции могут быть введены против соответствующего экспорта в целом, хотя случается это очень редко.
Примером первого варианта, с высокой степенью технологически обусловленной привязки, может служить нефтяной экспорт Венесуэлы, исторически очень сильно завязанный на США - и как на основной рынок своего экспорта, и как источник импорта специальных химикатов, необходимых, как пишут, для "разжижения" тамошней нефти.
Примером второго варианта могут служить санкции против Ирана, введенные в 2018 году - согласно им, под санкции попадал любой, кто has materially assisted, sponsored, or provided financial, material, or technological support for, or goods or services in support of, the National Iranian Oil Company (NIOC), Naftiran Intertrade Company (NICO), or the Central Bank of Iran (https://home.treasury.gov/system/files/126/13846.pdf). То есть под санкции формально попадают любое лицо или любая фирма любой страны, так или иначе участвующие в экспорте иранской нефти или помогающие ему. Опыт показывает, что шутить с такими санкциями надо очень осторожно. Как известно, американские власти с легкостью налагают на крупные фирмы других стран штрафы и наказания, достигающие сотен миллионов, если не миллиардов долларов. Просто для иллюстрации - в 2015 году крупнейший французский банк Paribas схлопотал штрафов на 9 миллиардов за нарушение санкций против Судана, Кубы и Ирана.
В случае России под первый вариант теоретически мог попасть трубопроводный экспорт природного газа, под второй вариант - экспорт нефти. Что характерно, ничего подобного не произошло, о чем ниже.
Последний пункт условной классификации - частные санкции. Именно к этой категории относится бесконечный список фирм, объявивших о прекращении бизнеса в России, о прекращении сотрудничества с Россией, о прекращении лицензирования своих продуктов для российских пользователей, и т.д., и т.п. Так как все это никем не координируется, то исчерпывающего списка таких санкций нет, но есть много попыток такие списки составить, типа вот такого - https://som.yale.edu/story/2022/almost-1000-companies-have-curtailed-operations-russia-some-remain
В эту же категорию следует записать и все то, что сейчас принято называть "запретом на русскую культуру" - отказ от приглашений российских исполнителей, отказ от продажи российской продукции, отказ от сотрудничества с российскими авторами, отказ от участия российских спортсменов и т.д.
Мне кажется, что наша публика не вполне осознает как беспрецедентность этих частных санкций, их масштаба и размаха, так и подлинный их смысл, контекст. Многие их воспринимают как "русофобию", как нежелание отделить рядовых граждан России от ее политического руководства, как бездумные действия, только усугубляющие конфликт.
Я не могу вспомнить, когда за последние двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет имело место что-либо подобное. Официальные санкции вводились правительствами много раз. Частные, добровольные, в убыток себе, действия крупных компаний и рядовых граждан по исходу из какой-то страны, по разрыву контактов с этой страной - если и случались, то в несравнимо меньших масштабах, в порядке редчайших исключений. Может быть, что-то сравнимое было в период, когда стена бойкота и остракизма выстраивалась вокруг режимов апартеида в ЮАР и Родезии, но и то не очевидно; скорее, там была неготовность к развитию новых связей. Активисты много лет продвигают идею бойкота Израиля, но, как мы знаем, успехи этой кампании трудно назвать даже просто скромными.
Беспрецедентность частных санкций сравнима только с беспрецедентностью демонстративной поддержки Украины. За тридцать лет жизни в Америке я ни разу не наблюдал ничего подобного. Украинские флаги можно встретить на домах в любом квартале, их заведомо больше, чем выходцев из Украины. Конгресс принимает акты в поддержку Украины практически единогласно, причем это вовсе не только риторические декларации. Ни один международный конфликт, ни одна война не порождала чего-то даже отдаленно близкого. Если с чем-то недавним и можно сравнить реакцию публики, то разве что с сентябрьскими событиями 2001 года.
Если же взглянуть на все это с более отдаленной перспективы, то еще более близкой аналогией окажется период 1939-1941 годов.
Путин, очевидно, не задумывался и до сих пор не задумывается - а вместе с ним, похоже, и российская публика - как должна восприниматься его безумная авантюра со стороны. А ведь в реальности это первая открытая агрессия в Европе после 1939 года. Сравнение с нападением на Польшу - оно не только в поразительном сходстве той риторики, которой сопровождалось, но и в самих обстоятельствах.
Да, военные конфликты, включая тяжелейшие и разрушительные, в Европе случались и после 1945 года. Но все они разворачивались по совершенно другому сценарию - по сценарию эскалации. Конфликты начинались на низовом уровне, буквально с каких-то уличных потасовок, постепенно переходя к погромам, стрельбе, вовлечению все большего и большего числа участников, формированию сперва чего-то промежуточного между бандами и группами самообороны, потом все более и более организованных отрядов и формирований, и в итоге - к вовлечению регулярных армий. В этих сценариях не было совершенно отчетливой точки, разделяющей еще не-войну от войны. Каждая сторона могла с большей или меньшей убедительностью утверждать, что ее втянули в войну против воли, силою вещей. Так происходили югославские войны, так происходили все войны на пост-советском пространстве, включая грузинскую войну 2008 года (когда Путину очень ловко удалось спровоцировать Саакашвили на занятие Цхинвали) и войну на Донбассе в 2014 году. Единственным исключением была вторая карабахская война 2020 года, но на фоне ковида и американских выборов публика практически не заметила эти события, очень локализованные и изолированные.
Никакой другой аналогии февральскому нападению на Украину, кроме сентября 1939 года, европейская история после 1918 года просто-напросто не содержит. Даже если бы хотелось сравнить это нападение с чем-либо еще - предмета для сравнения не обнаруживается.
Представление о том, что Путин растоптал все базовые принципы послевоенного устройства цивилизованного мира - практически универсально. Поэтому не приходится удивляться, что реакция европейцев и американцев на нынешнее нападение варьирует в пределах от "надеюсь, что нас это не затронет" до "это нападение на нас всех". От нейтрализма до ощущения, что "это наша война", что "Украину надо поддержать, а Путина остановить - любой ценой".
Осуждение Украины, не говоря уже о поддержке России, в этой войне - настолько маргинально, что о нем не приходится и говорить. Если же все-таки стоит поговорить, то эти настроения встречаются разве что среди тех активных противников нынешней администрации, которые (не без резона) усматривают в ее риторике попытку замазать гигантские провалы на множестве фронтов внутренней политики, от инфляции до миграционного кризиса, но не способны подняться над этим противостоянием и взглянуть на российско-украинскую войну объективно, не только через призму узко партийных интересов. Иными словами, эти очень немногочисленные активисты действуют по рефлективному принципу "если Евтушенко против колхозов, то я за" и тем самым невольно оказываются на крючке пропаганды своих же противников. Их суммарный политический вес ничтожен.
Таким образом, огромная часть публики смотрит на сегодняшнюю Россию примерно так же, как смотрели американцы на Германию в 1939-1941 годах. Да, Америка не участвовала в войне, сохранялись дипломатические отношения, шла, наверно, даже какая-то торговля, но симпатии и поддержка американцев были однозначно на стороне ее жертв, на стороне ее противников. И своими частными санкциями тысячи людей и компаний посылают ясный, отчетливый сигнал о том, как они смотрят на происходящее, даже если эти санкции кажутся кому-то несправедливыми. Этот сигнал имеет очень важное политическое значение, он прочитывается политиками, включая теми, кто склонен оценивать события под другим углом (к последним, видимо, приходится отнести тех, кто руководит правительствами США, Германии, Франции).
Значение этого сигнала - не столько в том, как он транслируется в официальные экономические санкции, а прежде всего в том, как он транслируется в санкции военные.
В завершение первой части необходимо, наверно, сказать, что в ходе санкционной кампании неизбежны явные глупости, как неизбежны они вообще всегда, а уж тем более, когда чем-то занимаются государственные чиновники. Впрочем, не застрахованы от глупостей и начальники частных компаний.
К числу явно глупых санкций, бьющих не просто мимо цели, а прямо исходным целям вредящих, я отношу запрет на обслуживание российского внешнего долга. Не далее как вчера во время пресс-конференции министра финансов США Джанет Йеллен состоялся такой диалог:
Понятно, что сам по себе формальный дефолт России вряд ли будет иметь какие-то осязаемые краткосрочные последствия, тем более если Россия может показать, что принимала все меры, чтобы сделать платеж. Единственными практическими результатами будут - а) некоторая экономия валютных резервов для ЦБ, б) некоторые потери для американских инвесторов.
Примерно то же самое приходится сказать по поводу официальных и частных санкций, затрудняющих или просто запрещающих перевод денег из России, в том числе сравнительно небольших сумм (условно говоря - в пределах нескольких десятков тысяч долларов). Опять же, единственными практическими результатами этих санкций оказываются - а) экономия валюты для российских банков и ЦБ, б) удар по российским гражданам, живущим за рубежом, прежде всего недавним эмигрантам, среди которых особенно высок процент несогласных с политикой Путина. При этом данные запреты не влекут абсолютно никаких отрицательных последствий для российского правительства и не приносят абсолютно никакой пользы для Украины и тех, кто ее поддерживает.
К сожалению, лес рубят - щепки летят.
Видимо, по этой причине ко мне в последние месяцы несколько раз обращались с просьбой прокомментировать санкции, введенные против России. Среди прочего были просьбы поучаствовать в некоторых популярных видеоблогах. Принять эти предложения мне непросто не только из-за той очевидной причины, что я не принадлежу к кругу тех, кто с готовностью берется прогнозировать крах российской экономики на такое-то число процентов ВВП. Мешает мне и ясное осознание своих недостатков как устного выступальщика - неумение жестко придерживаться заданной темы, ненужные длинноты, постоянные отступления. Поэтому попробую изложить то же самое в письменном виде. Такой формат имеет то неоспоримое преимущество для читателя, что посторонние отклонения легко пробежать взглядом, не тратя лишнего времени.
И, как водится, самое интересное в вопросе о санкциях - это то, чего в них нет.
Начать же проще всего с классификации. Все классификации форм человеческого поведения условные, их цель состоит только в упорядочении понимания. В данном случае мне кажется уместным рассматривать экономические санкции как часть более общего явления - реакции стран, условно называемых "западными", на неприемлемое поведение некоего государства. В каких-то случаях неприятие этого поведения находит выражение всего лишь в невключении соответствующего государства в разные программы льгот, помощи, поддержки и т.д. В более серьезных случаях принимаются адресные решения, нацеленные исключительно на данную страну.
Если речь идет о стране, которая рассматривается как воюющий агрессор, такие решения я бы очень условно разделил на три категории - официальные военные санкции, официальные экономические санкции и частные санкции.
С точки зрения властей страны, которая уже втянулась в войну, именно первая категория играет решающую роль. Военные санкции - это такого рода действия невоюющих стран, которые имеют целью и результатом непосредственное препятствие проведению военных действий, способствуют военному поражению этой страны.
Как мне представляется, первым и самым драматическим эпизодом таких военных санкций было неожиданное (для путинского руководства) решение Турции о закрытии черноморских проливов для прохода российских военных кораблей. Хронологию этого решения я попытался воспроизвести в соответствующем постинге. Последствия этого решения, видимо, значительны, и нельзя исключать, что они вообще могли сыграть решающую роль. Как известно, Эрдоган попытался подсластить горькую пилюлю не слишком убедительной риторикой, а российское начальство, в полном соответствии с путинской традицией заметать поражения под ковер, сделало вид, что ничего и не произошло, и вообще это России даже на пользу.
Следующим эпизодом военных санкций стал продолжающийся процесс вооружения Украины. Процесс этот идет своим сложным путем, и даже в тех странах, которые поставляют оружие Украине, невооруженным глазом можно усмотреть стремление некоторых кругов его притормозить. Во всяком случае, мы это наблюдаем как минимум в США и Германии, где можно говорить о практически открытом противостоянии парламентов (там поддержка Украины абсолютно доминирует) и правительств (там отношение к такой поддержке гораздо более сдержанное).
Тем не менее, эти военные санкции против России имеют место. Насколько они эффективны, могут ли быть расширены и т.д. - судить не могу. Во-первых, данные о реальных поставках, поддерживающих боеспособность украинской армии (это не только вооружение, но, очевидно, и топливо, и многое другое), по понятным соображениям в общем случае секретны, а публике сообщаются крайне дозированно. Во-вторых, я просто не разбираюсь в военных делах и не хочу пополнять ряды диванных экспертов.
Поэтому перейду к официальным экономическим санкциям.
Как легко понять, в нашем сегодняшнем мире экономические санкции бывают или американские, или никакие. Некоторым исключением могут быть особые случаи блокады очень небольших территориально изолированных стран их недружественными соседями, но такие случаи не часты, плюс прямая блокада - это все-таки нечто большее, чем просто традиционные санкции.
В данном случае американские экономические санкции введены параллельно с санкциями ЕС, Англии, Канады, Японии, Швейцарии и некоторых других развитых стран. Вникать во все - занятие слишком трудоемкое, достаточно ограничиться американскими и европейскими.
Все их объединяет несколько общих особенностей.
Во-первых, они явным образом представляют собой импровизацию. Их не готовили и не согласовывали заранее, поэтому их вводили и продолжают вводить постепенно, каждый раз придумывая наполнение очередного раунда. Этот факт соответствует ранее высказанному предположению о том, что администрация Байдена на самом деле не верила в неизбежность вторжения и рассматривала все происходящее как часть согласованного блефа.
Во-вторых, эти санкции в очень большой степени носят символически-ритуальный характер, представляя собой то, что по-английски называется "virtue signaling". Собственно, если судить по объему текста, посвященному отдельным санкциям, то этот символический компонент, скорее всего, окажется абсолютно доминирующим.
В-третьих, некоторые из санкций оказались для путинского правительства полнейшей неожиданностью и были восприняты им крайне болезненно.
Отдельной проблемой является выяснение того, что, собственно, было принято в рамках официальных экономических санкций, причем в случае США это особенно нетривиально.
В отличие от ЕС (и Англии), я не смог найти единого документа, в котором сводятся воедино санкционные решения США, принятые в связи с нынешней войной. Приходится подбирать вручную. Если я ничего не пропустил, то это следующие документы:
- 21 февраля - Executive Order 14065 - Blocking Property of Certain Persons and Prohibiting Certain Transactions With Respect to Continued Russian Efforts to Undermine the Sovereignty and Territorial Integrity of Ukraine
https://www.whitehouse.gov/briefing-room/presidential-actions/2022/02/21/executive-order-on-blocking-property-of-certain-persons-and-prohibiting-certain-transactions-with-respect-to-continued-russian-efforts-to-undermine-the-sovereignty-and-territorial-integrity-of-ukraine
https://www.govinfo.gov/content/pkg/FR-2022-02-23/pdf/2022-04020.pdf
Этот указ издан в ответ на признание ЛНР/ДНР, то есть связан с нынешней войной не совсем напрямую. Говоря коротко, он запрещает все экономические связи с этими двумя образованиями. - 8 марта - Executive Order 14066 - Prohibiting Certain Imports and New Investments With Respect to Continued Russian Federation Efforts to Undermine the Sovereignty and Territorial Integrity of Ukraine
https://www.whitehouse.gov/briefing-room/presidential-actions/2022/03/08/executive-order-on-prohibiting-certain-imports-and-new-investments-with-respect-to-continued-russian-federation-efforts-to-undermine-the-sovereignty-and-territorial-integrity-of-ukraine
https://www.govinfo.gov/content/pkg/FR-2022-03-10/pdf/2022-05232.pdf
Запрещается импорт российской нефти и нефтепродуктов; запрещаются инвестиции в энергетический сектор России - 11 марта - Executive Order 14068 - Prohibiting Certain Imports, Exports, and New Investment with Respect to Continued Russian Federation Aggression
https://www.whitehouse.gov/briefing-room/presidential-actions/2022/03/11/executive-order-on-prohibiting-certain-imports-exports-and-new-investment-with-respect-to-continued-russian-federation-aggression
https://www.govinfo.gov/content/pkg/FR-2022-03-15/pdf/2022-05554.pdf
Запрещается импорт российской продукции - рыбной, алкогольной, алмазов непромышленного назначения, плюс любой другой по усмотрению министерства финансов. Запрещаются поставки в Россию предметов роскоши. Министерству финансов дается право объявлять отдельные сектора российской экономики запретными для новых американских инвестиций. Запрещается поставка долларовых банкнот. - 6 апреля - Executive Order 14071 - Prohibiting New Investment in and Certain Services to the Russian Federation in Response to Continued Russian Federation Aggression
https://www.whitehouse.gov/briefing-room/presidential-actions/2022/04/06/prohibiting-new-investment-in-and-certain-services-to-the-russian-federation-in-response-to-continued-russian-federation-aggression
https://www.govinfo.gov/content/pkg/FR-2022-04-08/pdf/2022-07757.pdf
Запрещаются все новые инвестиции в России. Министерство финансов наделяется правом запрещать по своему усмотрению поставку любых услуг в Россию.
Естественно, все эти санкции представляют собой "надстройку" над уже принятыми ранее, начиная с "крымско-донбасских" санкций 2014 года и завершая недавними санкциями от апреля 2021 года (https://home.treasury.gov/system/files/126/14024.pdf) и августа 2021 года (https://home.treasury.gov/system/files/126/14039.pdf).
Бросается в глаза тщательная селективность этих санкций с попытками минимизировать их значимость. Это особенно ярко проявляется в указе от 11 марта, где упор делается на такие абсолютно малозначимые вещи, как импорт русского алкоголя, бриллиантов, рыбы, и экспорт предметов роскоши.
Еще один важный момент - это различие между прямыми запретами и запретами, которые провозглашаются в условном порядке, то есть когда министерству финансов делегируются полномочия ввести такой запрет по своему усмотрению. Здесь явно видна импровизационная динамика. В указе от 11 марта инвестиции в Россию относились ко второй категории, то есть еще не запрещались, но потенциальным инвесторам давался четкий сигнал о том, что они могут быть запрещены в любой момент простым актом министерства финансов. Но уже меньше чем через месяц указ от 6 апреля сделал драматический шаг вперед и явным образом прямо запретил такие инвестиции.
Далее можно смотреть на решения, принятые на уровне министерства финансов. Они собраны на специальной странице - https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/sanctions-programs-and-country-information/russian-harmful-foreign-activities-sanctions
В частности, там имеются четыре специальные директивы о запрете определенных трансакций, включая долговые. Директива номер 4 от 28 февраля относится к центральному банку России, о ней будет разговор ниже.
Там же имеются решения ("determinations"), принятые в рамках делегирования, то есть того, что я назвал второй категорией запретительных санкций. Этими решениями конкретизируется список секторов экономики, охваченных запретом. Конкретно, еще 22 февраля туда был включен сектор финансовых услуг (https://home.treasury.gov/system/files/126/russia_harmful_determination_20220222.pdf), 31 марта - сектора авиации и космонавтики, электроники и морского хозяйства (https://home.treasury.gov/system/files/126/russia_harmful_determination_20220331.pdf), 8 мая было запрещено оказание любого рода консультационных услуг (https://home.treasury.gov/system/files/126/determination_05082022_eo14071.pdf и https://home.treasury.gov/system/files/126/determination_05082022_eo14024.pdf).
Там же можно найти длинный список т.н. "генеральных лицензий", то есть индивидуальных разрешений для ведения действий, в общем случае запрещенных. На сегодняшний день их там, если я не ошибся в арифметике, 28 штук. По большей части они имеют целью дать возможность свернуть запрещаемые операции в более или менее организованном порядке. Например, 2 мая лицензия 30 продлила до 30 сентября операции с германской дочкой Газпрома, 8 мая лицензия 33 продлила до 7 июня платежи по операциям, связанным с российскими телекомпаниями.
Для тех, кого это все затрагивает практически, там имеются (и постоянно пополняются) бесчисленные "ответы на вопросы" (FAQ) с разъяснениями деталей. Если кому интересно, вопросы по нашей теме можно найти по линкам https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/faqs/topic/6626 и https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/faqs/search?faq-search=&field_topic_target_id=1576 (они пересекаются, но не полностью).
Наконец, там имеется несколько списков. В том числе гигантский, почти на 2000 страниц, список лиц и компаний со всего мира, так или иначе попавших под санкции, не обязательно связанные с нынешней войной (https://www.treasury.gov/ofac/downloads/sdnlist.pdf). В нем можно найти кого угодно, включая персонажа, описываемого следующим образом:
"PUTIN, Vladimir (Cyrillic: ПУТИН, Владимир) (a.k.a. PUTIN, Vladimir Vladimirovich (Cyrillic: ПУТИН, Владимир Владимирович)), Kremlin, Moscow, Russia; Novo-Ogaryevo, Moscow Region, Russia; Bocharov Ruchey, Sochi, Russia; Valdai, Novgorod Region, Russia; DOB 07 Oct 1952; POB Leningrad, Russia; nationality Russia; citizen Russia; Gender Male; President of the Russian Federation (individual) [RUSSIA-EO14024]"
Есть там и более скромный по размерам список т.н. Non-SDN (https://www.treasury.gov/ofac/downloads/mbs/mbslist.pdf), в него включены учреждения, попавшие под санкции (еще) не полностью.
На этом фоне сводные данные о санкциях ЕС более доступны и упорядочены. Конкретно, есть специальный сайт "Sanctions adopted following Russia’s military aggression against Ukraine" (https://ec.europa.eu/info/business-economy-euro/banking-and-finance/international-relations/restrictive-measures-sanctions/sanctions-adopted-following-russias-military-aggression-against-ukraine_en). Там можно посмотреть хронологию с кратким изложением (Timeline: measures adopted in 2022) и сводные нормативные документы. Этих документов два, они оба приняты в 2014 году и с тех пор дополняются. Один из них называется "Council Regulation (EU) No 833/2014 of 31 July 2014 concerning restrictive measures in view of Russia's actions destabilising the situation in Ukraine" (https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014R0833-20220413), другой - "Council Regulation (EU) No 269/2014 of 17 March 2014 concerning restrictive measures in respect of actions undermining or threatening the territorial integrity, sovereignty and independence of Ukraine" (https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014R0269-20220421). Линки на них не постоянные, а меняющиеся, они ведут на последние версии документов.
Похожим образом публикуются и данные об английских санкциях. Там тоже есть сводный сайт (https://www.gov.uk/government/collections/uk-sanctions-on-russia) и постоянно дополняемый правовой документ под названием "The Russia (Sanctions) (EU Exit) Regulations 2019" (https://www.legislation.gov.uk/uksi/2019/855/contents)
Японские, швейцарские и прочие санкции я, признаюсь, не смотрел.
Во всех этих санкциях, как обычно, присутствуют компоненты ритуальные, компоненты селективные, и компоненты реально значимые.
К ритуальным компонентам относятся прежде всего санкции персональные, против конкретных индивидуумов. Этих индивидуумов, в свою очередь, можно разделить на три условные группы. Первая группа - это те, кого один мой знакомый называет "клевреты и сикофанты" (естественно, Путина), то есть все его дружки-приятели, родственники-сожители, тролли и подпевалы, мастера провокаций и т.д. Другая группа - это всякие начальники, так или иначе привязанные к военно-политической машине Путина, то есть руководители военных заводов и конструкторских бюро, министры, депутаты и прочие. Наконец, третья группа - это те, кого принято называть "олигархами", хотя это слово создает совершенно искаженное представление об их реальной роли. В эту группу входят в основном деятели, удачно разбогатевшие на волне приватизационных махинаций, по большей части с использованием, мягко говоря, сомнительных методов. Им удалось не только присвоить огромные ресурсы, но и сберечь и даже приумножить их, то есть пройти несколько раундов естественного отбора, доказавших их исключительные способности к выживанию в специфических условиях российского бизнеса.
Объединяет все эти три категории то, что любые санкции против них никак, ни малейшим образом, не скажутся на ходе войны. Невозможно представить себе, чтобы Путин стал пересматривать свои военные планы, вдруг начав переживать о судьбах этих людей, попавших под санкции. Постольку, поскольку речь идет о российских военных и военно-промышленных начальниках, то они все равно никуда не ездят и бизнеса на Западе не имеют. Постольку, поскольку речь идет о давно живущих на Западе миллиардерах, Путин может разве что злорадствовать, глядя на то, что с ними происходит - ведь сам-то он уже давно и навсегда лишен возможности даже помечтать о карибских пляжах и альпийских склонах. На депутатов и всяких телевизионщиков ему, естественно, просто наплевать.
Принятие ритуальных санкций имеет три цели - создать впечатление, что "мы стараемся", поддерживать постоянную интригу вокруг того, кого еще включили или не включили в этот длинный список, и, естественно, подыграть понятному желанию публики увидеть, что "богатые тоже плачут".
К селективным компонентам я причисляю такие санкции, которые относятся к отдельным предприятиям, фирмам, банкам, но не к секторам в целом. Значимость этих санкций может варьировать от стремящейся к нулю (если речь идет о военном предприятии) до серьезной (если речь идет о крупном банке масштабов Сбера). Но общим слабым местом селективных санкций является то, что они сказываются только на конкретных фирмах, а не на государстве, проводящем политику, ставшей причиной санкций. В режимах типа нынешнего российского санкции против какой-то фирмы будут означать всего лишь, что примерно те же самые операции будут проводиться через другие фирмы. Это увеличит издержки, удлинит сроки, добавит головной боли - но не приведет к пересмотру политики.
К реально значимым компонентам можно отнести санкции обще-секторального характера, не предполагающие исключений (точнее, не предполагающие таких масштабных исключений, которые обнулят весь их смысл). Таковы, например, транспортные и технологические санкции, запрещающие поставки целых категорий товаров или ставящие барьер на пути транспортных потоков.
К их числу могут быть также отнесены санкции, реально ограничивающие экспортные возможности страны. Проще всего их ввести, когда страна, вводящая санкции, является основным (или одним из основных) импортеров соответствующего продукта, в силу технологической специфика продукта или методов его транспортировки. Если же международная торговля таким продуктом не завязана слишком жестко на конкретного импортера, санкции могут быть введены против соответствующего экспорта в целом, хотя случается это очень редко.
Примером первого варианта, с высокой степенью технологически обусловленной привязки, может служить нефтяной экспорт Венесуэлы, исторически очень сильно завязанный на США - и как на основной рынок своего экспорта, и как источник импорта специальных химикатов, необходимых, как пишут, для "разжижения" тамошней нефти.
Примером второго варианта могут служить санкции против Ирана, введенные в 2018 году - согласно им, под санкции попадал любой, кто has materially assisted, sponsored, or provided financial, material, or technological support for, or goods or services in support of, the National Iranian Oil Company (NIOC), Naftiran Intertrade Company (NICO), or the Central Bank of Iran (https://home.treasury.gov/system/files/126/13846.pdf). То есть под санкции формально попадают любое лицо или любая фирма любой страны, так или иначе участвующие в экспорте иранской нефти или помогающие ему. Опыт показывает, что шутить с такими санкциями надо очень осторожно. Как известно, американские власти с легкостью налагают на крупные фирмы других стран штрафы и наказания, достигающие сотен миллионов, если не миллиардов долларов. Просто для иллюстрации - в 2015 году крупнейший французский банк Paribas схлопотал штрафов на 9 миллиардов за нарушение санкций против Судана, Кубы и Ирана.
В случае России под первый вариант теоретически мог попасть трубопроводный экспорт природного газа, под второй вариант - экспорт нефти. Что характерно, ничего подобного не произошло, о чем ниже.
Последний пункт условной классификации - частные санкции. Именно к этой категории относится бесконечный список фирм, объявивших о прекращении бизнеса в России, о прекращении сотрудничества с Россией, о прекращении лицензирования своих продуктов для российских пользователей, и т.д., и т.п. Так как все это никем не координируется, то исчерпывающего списка таких санкций нет, но есть много попыток такие списки составить, типа вот такого - https://som.yale.edu/story/2022/almost-1000-companies-have-curtailed-operations-russia-some-remain
В эту же категорию следует записать и все то, что сейчас принято называть "запретом на русскую культуру" - отказ от приглашений российских исполнителей, отказ от продажи российской продукции, отказ от сотрудничества с российскими авторами, отказ от участия российских спортсменов и т.д.
Мне кажется, что наша публика не вполне осознает как беспрецедентность этих частных санкций, их масштаба и размаха, так и подлинный их смысл, контекст. Многие их воспринимают как "русофобию", как нежелание отделить рядовых граждан России от ее политического руководства, как бездумные действия, только усугубляющие конфликт.
Я не могу вспомнить, когда за последние двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет имело место что-либо подобное. Официальные санкции вводились правительствами много раз. Частные, добровольные, в убыток себе, действия крупных компаний и рядовых граждан по исходу из какой-то страны, по разрыву контактов с этой страной - если и случались, то в несравнимо меньших масштабах, в порядке редчайших исключений. Может быть, что-то сравнимое было в период, когда стена бойкота и остракизма выстраивалась вокруг режимов апартеида в ЮАР и Родезии, но и то не очевидно; скорее, там была неготовность к развитию новых связей. Активисты много лет продвигают идею бойкота Израиля, но, как мы знаем, успехи этой кампании трудно назвать даже просто скромными.
Беспрецедентность частных санкций сравнима только с беспрецедентностью демонстративной поддержки Украины. За тридцать лет жизни в Америке я ни разу не наблюдал ничего подобного. Украинские флаги можно встретить на домах в любом квартале, их заведомо больше, чем выходцев из Украины. Конгресс принимает акты в поддержку Украины практически единогласно, причем это вовсе не только риторические декларации. Ни один международный конфликт, ни одна война не порождала чего-то даже отдаленно близкого. Если с чем-то недавним и можно сравнить реакцию публики, то разве что с сентябрьскими событиями 2001 года.
Если же взглянуть на все это с более отдаленной перспективы, то еще более близкой аналогией окажется период 1939-1941 годов.
Путин, очевидно, не задумывался и до сих пор не задумывается - а вместе с ним, похоже, и российская публика - как должна восприниматься его безумная авантюра со стороны. А ведь в реальности это первая открытая агрессия в Европе после 1939 года. Сравнение с нападением на Польшу - оно не только в поразительном сходстве той риторики, которой сопровождалось, но и в самих обстоятельствах.
Да, военные конфликты, включая тяжелейшие и разрушительные, в Европе случались и после 1945 года. Но все они разворачивались по совершенно другому сценарию - по сценарию эскалации. Конфликты начинались на низовом уровне, буквально с каких-то уличных потасовок, постепенно переходя к погромам, стрельбе, вовлечению все большего и большего числа участников, формированию сперва чего-то промежуточного между бандами и группами самообороны, потом все более и более организованных отрядов и формирований, и в итоге - к вовлечению регулярных армий. В этих сценариях не было совершенно отчетливой точки, разделяющей еще не-войну от войны. Каждая сторона могла с большей или меньшей убедительностью утверждать, что ее втянули в войну против воли, силою вещей. Так происходили югославские войны, так происходили все войны на пост-советском пространстве, включая грузинскую войну 2008 года (когда Путину очень ловко удалось спровоцировать Саакашвили на занятие Цхинвали) и войну на Донбассе в 2014 году. Единственным исключением была вторая карабахская война 2020 года, но на фоне ковида и американских выборов публика практически не заметила эти события, очень локализованные и изолированные.
Никакой другой аналогии февральскому нападению на Украину, кроме сентября 1939 года, европейская история после 1918 года просто-напросто не содержит. Даже если бы хотелось сравнить это нападение с чем-либо еще - предмета для сравнения не обнаруживается.
Представление о том, что Путин растоптал все базовые принципы послевоенного устройства цивилизованного мира - практически универсально. Поэтому не приходится удивляться, что реакция европейцев и американцев на нынешнее нападение варьирует в пределах от "надеюсь, что нас это не затронет" до "это нападение на нас всех". От нейтрализма до ощущения, что "это наша война", что "Украину надо поддержать, а Путина остановить - любой ценой".
Осуждение Украины, не говоря уже о поддержке России, в этой войне - настолько маргинально, что о нем не приходится и говорить. Если же все-таки стоит поговорить, то эти настроения встречаются разве что среди тех активных противников нынешней администрации, которые (не без резона) усматривают в ее риторике попытку замазать гигантские провалы на множестве фронтов внутренней политики, от инфляции до миграционного кризиса, но не способны подняться над этим противостоянием и взглянуть на российско-украинскую войну объективно, не только через призму узко партийных интересов. Иными словами, эти очень немногочисленные активисты действуют по рефлективному принципу "если Евтушенко против колхозов, то я за" и тем самым невольно оказываются на крючке пропаганды своих же противников. Их суммарный политический вес ничтожен.
Таким образом, огромная часть публики смотрит на сегодняшнюю Россию примерно так же, как смотрели американцы на Германию в 1939-1941 годах. Да, Америка не участвовала в войне, сохранялись дипломатические отношения, шла, наверно, даже какая-то торговля, но симпатии и поддержка американцев были однозначно на стороне ее жертв, на стороне ее противников. И своими частными санкциями тысячи людей и компаний посылают ясный, отчетливый сигнал о том, как они смотрят на происходящее, даже если эти санкции кажутся кому-то несправедливыми. Этот сигнал имеет очень важное политическое значение, он прочитывается политиками, включая теми, кто склонен оценивать события под другим углом (к последним, видимо, приходится отнести тех, кто руководит правительствами США, Германии, Франции).
Значение этого сигнала - не столько в том, как он транслируется в официальные экономические санкции, а прежде всего в том, как он транслируется в санкции военные.
В завершение первой части необходимо, наверно, сказать, что в ходе санкционной кампании неизбежны явные глупости, как неизбежны они вообще всегда, а уж тем более, когда чем-то занимаются государственные чиновники. Впрочем, не застрахованы от глупостей и начальники частных компаний.
К числу явно глупых санкций, бьющих не просто мимо цели, а прямо исходным целям вредящих, я отношу запрет на обслуживание российского внешнего долга. Не далее как вчера во время пресс-конференции министра финансов США Джанет Йеллен состоялся такой диалог:
Q: Hi, Secretary Yellen, I wanted to ask about the exemption for the U.S. receiving payments on Russian sovereign debt that's due to expire next week, I'm curious how you're thinking about the decision of whether that exemption should be renewed and what you see as the possible economic impacts of pushing Russia into default and what, what spill overs there could be from that move?
SEC. YELLEN: So, you know, we, when we first imposed sanctions on Russia, we created an exemption that would allow a period of time for an orderly transition to take place, and for investors to be able to sell securities. The expectation was that it was time limited. So, I think it's reasonably likely that the license will be allowed to expire. There has not been a final decision on that. But I think it's unlikely that it would, you know, it would continue.
You know, in terms of Russia, Russia is not able right now to borrow in global financial markets, it has no access to capital markets. If Russia is unable to find a legal way to make these payments, and they technically default on their debt. I don't think that really represents a significant change in Russia's situation. They're already cut off from global capital markets, and that would continue.
https://home.treasury.gov/news/press-releases/jy0793
Понятно, что сам по себе формальный дефолт России вряд ли будет иметь какие-то осязаемые краткосрочные последствия, тем более если Россия может показать, что принимала все меры, чтобы сделать платеж. Единственными практическими результатами будут - а) некоторая экономия валютных резервов для ЦБ, б) некоторые потери для американских инвесторов.
Примерно то же самое приходится сказать по поводу официальных и частных санкций, затрудняющих или просто запрещающих перевод денег из России, в том числе сравнительно небольших сумм (условно говоря - в пределах нескольких десятков тысяч долларов). Опять же, единственными практическими результатами этих санкций оказываются - а) экономия валюты для российских банков и ЦБ, б) удар по российским гражданам, живущим за рубежом, прежде всего недавним эмигрантам, среди которых особенно высок процент несогласных с политикой Путина. При этом данные запреты не влекут абсолютно никаких отрицательных последствий для российского правительства и не приносят абсолютно никакой пользы для Украины и тех, кто ее поддерживает.
К сожалению, лес рубят - щепки летят.
