Школа С Большой Буквы

[borislvin]

Во время дискуссий о злосчастном "меморандуме" выявился важный момент - многие считают нормальным и естественным, что школа выдвигает требования к поведению учеников вне ее стен и территории. Конечно, в каких-то пределах в этом есть логика - скажем, школа может постараться избавиться от ученика, совершившего преступление. Но я вижу здесь своего рода экспансию, элемент тоталитаризма, при котором школа превращается в Школу, во второй Дом ученика, в его Семью, а учитель - в Учителя и Наставника. Такое, конечно, случается, но - мне кажется - именно в атмосфере советских матшкол и советской инженерной культуры эта система стала рассматриваться как желательная и единственно правильная.

Читая все эти дискуссии, все время вспоминал Стругацких - у них в светлом будущем все время фигурирует Учитель, играющий особую роль, наравне с родителями и даже выше их. Эта роль не ограничена школьным обучением, она пожизненна. К Учителю обращаются, когда хотят разобраться в характере давно выросшего ученика, Учителя все время вспоминают в трудных ситуациях. А ведь мир Стругацких - очень точное зеркало инженерного советского мышления.

Возможно, тут большую роль играл именно особый статус матшкол как оазиса в мире лжи. Считалось, что только учителя могут как-то оградить учеников от тотального обмана, выливающегося на них со страниц газет и экранов телевизора, что только в школе и есть настоящая интеллектуальная жизнь, причем подлинную Правду все равно приходилось излагать обиняками, косвенными намеками, подводить к ней издали.

Еще одним фактором, возможно, стал еврейский вопрос. Если где-то и возможно честное соревнование и сравнение, то разве что в спорте и на математической олимпиаде. Перепрыгнул или не перепрыгнул, выиграл или не выиграл, решил или не решил, доказал или не доказал - тут парткому делать нечего, тут все на виду. Поэтому, ограничивая допуск евреев к разным другим направлениям карьеры, их автоматически загоняли в математические школы, в ряды учеников этих матшкол и в ряды учителей этих матшкол. Как я понимаю, это только усиливало ощущение избранности Школы, ее противостояния окружающему миру, где нет оценки по объективным критериям,  где правит чуждый произвол.

Опять же, все это в прошлом. Школа все больше превращается из Школы в школу, в учреждение по оказанию важных услуг (между прочим, прежде всего родителям), но не пытается заменить собой и семью, и окружающий мир.

Именно поэтому претензии на контроль за поведением учеников в этом окружающем мире кажутся мне нелепыми и отжившими.

Comments

[sowa.livejournal.com]

Меня несколько удивляет такой взгляд на матшколы. Дело, может быть, в том, что московские школы отличались от ленинградских, да и лениградские-питерские эволюционировали именно в этом направлении. Судя по тому, что я читаю в ЖЖ, сегодняшние питерские школы гораздо ближе к предложенной вам модели, чем та тридцатка, в которой я учился (давно это было - не спрашивайте, когда). Школа в моей жизни более-менее заканчивалась со звонком с последнего урока, а учителя были Учителями ровно в той мере, в которой они были хорошими учителя без всяких больших букв.

У меня создается впечатление, что эта модель школы - вовсе не порождение советского инженерного мышления, во всяком случае не в собственно советское время (перестройка не считается за советское время). Разве что это порождение советского мышления, пытающегося выжить в постсоветское время. Но и для этой гипотезы у меня нет подтверждений.

Еще любопытно, что в произведениях Стругацких стали видеть совсем не то, что видели еще 15-20 лет назад. Я думаю, это признак хорошей литературы - каждый находит что-нибудь для себя.

[bbb.livejournal.com]

Признаюсь, что та тридцатка, в которой учился я, полностью отвечает описанию той тридцатки, в которой учились вы :)))

Возможно, я неправомерно распространил образ Школы, который вырисовывается из "меморандума" и дискуссий вокруг него, на все советские ФМШ вообще.

Скажем так - в ленинградских школах эта линия ("с большой буквы") если и была, то в очень ослабленной форме.

Возможно, что мой опыт тридцатки специфичен - я поступил сразу после объединения школ, коллективы учителей склеивались с трудом (хотя я этого не понимал), традиции ломались и создавались прямо на ходу.

[sowa.livejournal.com]

Я думаю, дело не в том специфическом периоде. В Ленинграде все три (или четыре, когда 38-я была отдельной) физматшколы были немного разными: 30, 239, 45-й интернат (в интернате, естественно, была своя специфика). Когда я выбирал между 30-й и 239-й, я выбрал 30-ку отчасти потому, что в ней было меньше признаков Школы, как вы ее описываете, и больше признаков места, в котором "математику и физику излагают как науку, а не школьный предмет". У меня почему-то было ощущение, что эти цели - иметь Школу и иметь науку - несколько противоречат друг другу. Возможно, это было заблуждением, но для школьника, вероятно, простительным.

[cema.livejournal.com]

Похоже, Вы были правы тогда.

[tatjaana.livejournal.com]

любопытно. А я выбирала себе физматшколу по отсутствию корпоративного духа, который меня всю жизнь раздражает, и по качеству преподавания в ней литературы. То есть я попросту хотела получать изложение этого предмета из рук вполне конкретного персонажа.

[sowa.livejournal.com]

И что вы выбрали, если не секрет? Должен признаться, что литература меня в том возрасте интересовала в основном как развлечение. У нас был действительно хороший преподаватель литературы, но высказывать какие-то сокровненные мысли (если они были) на оценку мне настолько претило, что четыре года после школы я не мог и смотреть на русскую классику.

[tatjaana.livejournal.com]

не секрет. Я выбрала 317 (она была закрыта через год после моего выпуска, в рамках борьбы с физматшколами - сначала закрыли нашу, а потом 38), а Янина Максимовна Лебедева ушла преподавать в 239, как и многие другие наши учмтеля. Не знаю, как сейчас, но пару лет назад она там точно еще преподавала. Она приносила нам на уроки разнообразный самиздат и произносила вещи, которые кто-то из нас, естественно, слышал дома и в разных других местах, а кому-то, может и негде больше было их услышать. Я ее спросила как-то еще в школьные времена, зачем она так поступает: понятно же, что кто-нибудь когда-нибудь заложит если даже не по злому умыслу, то хотя бы по случайности, а она ответила, что плох тот учитель, которого предают его же ученики, и лучшей участи он и не заслуживает. Такая вот не очень сообразующаяся с христианской, но вызывающая уважение позиция.

[sowa.livejournal.com]

Интересно. А как было дело с собственно школьной программой? Наш учитель в самом начале тоже рассказывал нам про всякие малодоступные вещи (запомнился Кафка, но самиздата не было), но вскоре был вынужден перейти к школьной программе (я сам часто делаю эту, почти вынужденную ошибку: на первых занятиях рассказываю что-нибудь интересное, а потом приходится заниматься обязательной программой). Вот тут-то для меня и настала катастрофа.

[tatjaana.livejournal.com]

Нет, не было катастрофы. Она же не требовала лицемерных признаний в любви к соцреализму (я, собственно, именно поэтому и хотела учиться именно у нее), все было по-честному. Читать мы все это читали, но думанье по этому поводу не возбранялось, а приветствовалось, равно как и произнесение или записывание результатов этого думанья. Другое дело, что кому-то это было вовсе ни к чему, ну так они этого и не делали. Янина Максимовна просто их не принимала в расчет, а они занимались, чем хотели, потом писали формальные отписки и говорили формальные отговорки, получали формальные вполне положительные оценки и так далее. В общем, каждый получал, что хотел. По-моему, это все было очень правильно.

[sowa.livejournal.com]

Наверное, вам больше повезло. Впрочем, признаваться в любви к соцреализму от нас не тоже не требовалось. Но читать и знать "Луч света в темном царстве" - кто это написал, Добролюбов? - требовалось. Возможно, эта двойственность ситуации - знать надо, а верить в это не надо - была одной из трудностей для меня, я еще не приобрел необходимых навыков. С другой стороны, наиболее болезненно было требование высказвать свои мысли, мнения о героях русских классиков на оценку. Я знаю, что для многих моих одноклассников это было нетрудно, они говорили искренне и увлекательно, и получали свои пятерки - в каком-то смысле им была гарантирована пятерка, независимо от того, что они будут говорить. Так что дело отчасти во мне. С другой стороны, то, что первые рассказы о неизвестной мне литературе мне действительно заинтересовали, и что впоследствии я русскую классику читал с удовольствием (сореализм - почти никогда), возможно, говорит и о том, что этот учитель не знал, как подойти к таким школьникам, как я.

Все-таки, моим главным интересом в то время была математика. Не единственным, нет. Но то, что в физматшколе главный интерес школьника - математика или физика, довольно банально, и это надо как-то учитывать, или просто не трогать таких школьников. Лучше, конечно, учесть и найти к ним подход. У меня же было ощущение, что преподавание литературы было рассчитано на школьников, для которых это главный интерес. У нас такие были. Ключевым словом на уроках литературы было "проблема" - в смысле, какую проблему тут поднимает автор. Добрые девочки, любящие литературу, делись с не от мира сего математиками этими проблемами на переменках перед уроками литературы. До сих пор помню такую "проблему": Профрий Петрович говорит Раскольникову что-то вроде того, что Раскольников прилетит к нему, как ночная бабочка на огонь. А роман я так и не прочитал целиком.

[tatjaana.livejournal.com]

У нас не надо было ничего такого делать на оценку. В смысле обсуждать литературных героев и высказывать о них свое мнение. Это же сугубо личные вещи. Может, у нас и был кто влюблен в князя Андрея Болконского, но у него(нее) не было возможности поговорить об этой любви. И темы сочинений формулировались иначе и с очень большой свободой выбора.
Про "Грозу" и прочие такие вещи нам Янина Максимовна просто сказала, как их принято трактовать при официальных надобностях; может, кому и пригодилось это знание.
А интересны эти уроки в таком именно качестве, как ни странно, оказались именно математически настроенным ребятам. Хотя и не сразу, конечно, сначала они с недоверием и недоумением все это воспринимали. Как раз отторжение все это вызывало у трепетных барышень, которые были абсолютно неспособны к любой математике и еле-еле учились на грани выгона, но при этом очень любили Асадова. Вот для них эта литература была совершенно несъедобна.

[sowa.livejournal.com]

А каким образом вы заранее знали про эту учительницу? Кружок?

[tatjaana.livejournal.com]

Вот ведь! Ну не ходят комменты - и все тут.
Да, кружок, конечно - литературный клуб "Дерзание". Все мы, как ни странно, оттуда - в кого ни ткни. И кто из 30, и кто из 38, и кто из 239 - все равно оказываются из "Дерзания". Это был такой литературный эээ... не знаю, что, а назывался клуб. Для школьников, при Дворце Пионеров. Больше в городе ничего такого для детей несколько десятков лет не было, потом появился Лейкин в "Ленинских искрах". Так вот про Янину Максимовну я, конечно, там услышала. Мне ее не хвалили, а, скорее, ругали, и я поняла, что хочу учиться именно у нее.

[sowa.livejournal.com]

Да, комменты плохо ходят. Иногда все-таки приходят.

Интересно, что вам ругали, а вы к ней захотели. Со мной тоже так бывает - что-то ругают, а я делаю вывод - ага, это для меня.

[kouzdra.livejournal.com]

Честно говоря, я до сих пор очень рад, что учился не у нее, а у СГС. Преподавание было более серенькое, зато не столь "идейно выдержанное".

[tatjaana.livejournal.com]

я думаю, тут дело еще и во времени. То, что было правильно и хорошо в мои времена, явно требовало какого-то изменения в ваши. Я не знаю, было ли произведено это изменение. Скорее всего, нет.

[kouzdra.livejournal.com]

Это было ненамного позже - лет на 5-6. Но я думаю, что я бы с ней не ужился. Мы не пересекались, но я тогда с большим удивлением узнал, что она рассказыала своим ученикам, что "в 10-2 есть такой нехороший я". Типа - эивое воплощение мирового зла ;)

Боюсь, что в очном присутствии, мы бы вовсе полаялись. Дело в том, что я был типичный технарь - активно антигумантарно настроенный и весьма циничный. И и сейчас не сильно изменился, а тогда это еще домножалось на возрастной максимализм.

На попытки "разоблачать преступления Сталина" я бы выдал ей "что мол лес рубят - щепки летят" и "мало сажали". Я собственно и так выдал, но СГС была существенно толерантнее.

было меньше признаков Школы, как вы ее описываете

[autrement-que.livejournal.com]

зато в 57 из ысегды бдыл полный набор, qed

Re: было меньше признаков Школы, как вы ее описываете

[sowa.livejournal.com]

Слава 57-ой школы настигла меня уже в Америке. Что довольно странно, при довольно тесных контактах с московскими математиками.

[kouzdra.livejournal.com]

В 239 была довольно большая "послешкольная" ученическая активность - в ВЦ, в химлаборатории etc. Что, безусловно, было вполне функционально именно с точки зрения образования. Для этого необходимо некоторое количество "корпоративности".

Школой же с Большой Буквы - походами, вечерами песни etc лично я последовательно манкировал.